Книга Время, прости!, страница 113 – Татьяна Тронина

— Ну давай, давай, возвеличивай нашего Павлушу, делай из него гения, Вольфа Мессинга… – фыркнул муж мой. Затем он сел за стол и как ни в чем не бывало вновь углубился в свои расчеты: листал книги, что-то записывал в тетрадь.

— Я тебя люблю, – сказала я.

— И я тебя люблю, – не оглядываясь, бросил Артур. Потом добавил: – Но что-то сломалось. Безвозвратно.

— Ты имеешь в виду наши отношения? Они окончательно сломались, по-твоему? – растерялась я.

— Окончательно, – сухо ответил муж мой.

Некоторое время я обдумывала сложившуюся ситуацию. Я злилась. Ну какая нелепая ссора! Или мы с Артуром изначально не были парой?

— Если так, то нам надо развестись, – мрачно заявила я.

— Давай разведемся, – не оглядываясь, кивнул он. – Только не станем портить родителям Новый год, ладно? В начале января подадим заявление.

— Ладно, – холодно ответила я. И от этой легкости, с которой Артур согласился, внутри меня все оборвалось.

* * *

В комнате Галочки на этот раз пахло чем-то новым, непривычно горьковатым и одновременно приторно-сладким. Сама она, без бигуди, с аккуратно уложенными волосами, сияла.

— Аленка, заходи, заходи! – Она буквально втянула меня в прихожую, волнуясь и суетливо кружась вокруг меня. – Ты только представь, я вчера получила в нашей конторе продуктовый набор, а там – вот, нюхай! – Она поднесла к моему носу жестяную банку с коричневым порошком. – Настоящий растворимый кофе! Напиток будущего! Я с утра уже две чашки выпила. Сейчас и тебе сделаю!

Я улыбнулась. Ее детская радость была заразительна. Пока машинистка хлопотала у стола, я заметила на вешалке мужскую кепку. «Значит, Подзоров стал чувствовать себя здесь совсем как дома», – мелькнуло у меня в голове.

— Подзоров был, – тут же подтвердила Галочка, ловя мой взгляд. – Принес роман «У последней черты» Валентина Пикуля… Публикации из «Нашего современника». Подзоров сделал из журналов подшивку, переплел – как настоящая книга получилась! Все с ума сходят из-за этого романа, да и из-за самого Пикуля… Подзоров говорит, у них на работе чуть не подрались, споря: гений тот или графоман. А еще я слышала… – Галочка привычно понизила голос, – что Пикуля после этой публикации избили. Ему угрожают теперь постоянно. Некоторые до сих пор за царя жизнь готовы отдать… Так что писатель пострадал за искусство! – произнесла она дрожащим голосом и для убедительности подняла указательный палец.

Я вспомнила: да, был такой скандальный роман Пикуля «Нечистая сила», о Распутине и царской семье^[9]. Сейчас, в тысяча девятьсот семьдесят девятом году, среди советских читателей гуляет только урезанная цензурой версия романа – та, что называется «У последней черты».

Помнится, в этот период на похожую тему режиссер Элем Климов снял фильм «Агония». Но «Агония» еще лежит на полке, ждет своего часа, в широкий прокат этот фильм выйдет только в середине восьмидесятых.

Это было время, когда всех будоражила царская тема, хотя, наверное, она никогда и не переставала волновать людей. В моем времени бурно обсуждали фильм о романе балерины Матильды Кшесинской и последнего царя, а в соцсетях шли битвы о значении его фигуры в истории страны.

— Работу принесла? – спросила Галочка, вручая мне чашку с кофе. – Ой, только не говори, что ничего нет! Мне твоя предыдущая повесть так понравилась, я до сих пор под впечатлением!