Книга Время, прости!, страница 105 – Татьяна Тронина

— Ты отправил ее в психушку?

— Я защитил нас всех! – исступленно воскликнул Борис. – Себя, своих родителей. Вас с Артуром! Другого выхода не было. Она сама мне его не оставила. Она реально сошла с ума.

— Она тебя не простит, – зачем-то сказала я.

— Да и наплевать. Зато там ей помогут. А вдруг она опять попытается кого-то зарезать? Так ее хотя бы изолируют от людей. Это лучше, чем если она окажется в тюрьме. – Он посмотрел на меня тяжелым, но ликующим взглядом. – Скажи Артуру, что он был прав. На все сто. И что я понял его!

Он развернулся, чтобы уйти.

— Борис, – окликнула я его. – А ведь она выйдет когда-нибудь.

Он повернулся.

— К тому моменту, – произнес он тихо, но очень четко, – я уже и думать о ней забуду.

За короткое время он словно превратился из влюбленного мальчика в жесткого, прагматичного мужчину.

Я стояла и думала о том, что моя война с Валерией, возможно, на этом закончилась. Но какой ценой?

В памяти вдруг всплыли строчки из песни Владимира Высоцкого о буднях Канатчиковой дачи (она же психиатрическая больница им. Кащенко): «Дорогая передача! Во субботу, чуть не плача, вся Канатчикова дача к телевизору рвалась…» Минутку… В советской психушке семидесятых годов имелся телевизор? А та забавная и совсем не страшная больница, куда попал Шурик из «Кавказской пленницы»? А то серьезное заведение, где обстоятельно и вполне благожелательно лечили Ивана Бездомного в «Мастере и Маргарите»?

Была ли так жестока советская психиатрия на самом деле или ее специально стали демонизировать во времена перестройки (когда было принято яростно обличать все свое)? Можно ли назвать советскую медицину карательной или проблема заключалась в том, что раньше вообще не было принято нянчиться с пациентами, и не только у нас, судя по зарубежным лентам тех лет, что, конечно, большой минус?

Медицина во всем мире прошла долгий путь, прежде чем к пациенту стали относиться с нежностью.

Но что касается именно психиатрии прошлого, то, например, за рубежом много лет была распространена процедура лоботомии. И ее тягостные последствия были как раз показаны в фильме «Пролетая над гнездом кукушки».

Так вот, в СССР эта операция была запрещена как бесчеловечная.

Спустя десятилетия маятник качнется в другую сторону, психически больных людей уже никто не сможет принудить к лечению.

Я вспомнила сводки новостей из двадцать первого века: «Психически неуравновешенный мужчина устроил стрельбу в торговом центре»; «Женщина с шизофренией выбросила детей из окна».

В моем будущем опасные больные станут практически неприкосновенными до тех пор, пока не случится трагедия.

…Я отправлялась в прошлое, чтобы исправить сделанные когда-то ошибки, а в результате запускала совершенно новую последовательность событий. Я меняла будущее.

Я спасла соседку, ту девчонку, Милу Баранову, от смерти на пожаре, ее мать Полину – от черного отчаяния, вызванного гибелью дочери. Я не дала угнать самолет, и пассажиры с экипажем, включая отважную стюардессу Надю, остались живы. Маньяка Землекопа и похитителя икон Раскольникова поймали тоже благодаря мне.

А сейчас я, получается, спасла и Бориса от гибели.

Ведь что я знала о его будущем.

Они с Валерией поженятся. Он сделает неплохую карьеру во время перестройки, у него внезапно найдутся деньги на открытие своего дела. Борис станет изготовлять джинсы-варенки и продавать их, превратившись в начале девяностых в довольно крупного предпринимателя.