Книга Невинная секретарша против боссов-эльфов, страница 30 – Татьяна Бэк

— Нет, — он мягко, но настойчиво закрыл папку с бумагами. — Не закончила. И не должна заканчивать одна.

В дверях возник силуэт Гвинлиана. Он прислонился к косяку, скрестив руки, и в его позе не было привычной надменности. Была лишь сосредоточенная серьёзность.

— Он прав, — тихо произнёс младший эльф. — Мы позволяли тебе делать слишком много. Потому что нам было... удобно. Потому что ты не жаловалась. Это было недостойно нас.

Я смотрела на них, не понимая. Где их спесь? Где их вечное «мы-эльфы-а-ты-человечка»?

Даэллас вздохнул, провёл рукой по лицу — жест, который я никогда раньше не видела. Он выдавал возраст, настоящий, немыслимый возраст, скрытый за маской вечной молодости.

— Когда мы потеряли её, — начал он так тихо, что я едва расслышала, — мы поклялись никогда больше не подпускать к своему сердцу смертных. Это слишком больно. Слишком невыносимо — наблюдать, как увядает тот, кто стал частью тебя.

Гвинлиан молча кивнул, глядя в пол. Его гордая шея была согнута под тяжестью воспоминаний.

— Но с тобой... с тобой всё иначе, — продолжил Даэллас. Его изумрудные глаза поднялись на меня, и в них светилась боль и такая надежда, что у меня перехватило дыхание. — Ты ворвалась в нашу упорядоченную, холодную вечность, как ураган. Своей глупостью, упрямством... невероятной, дикой силой духа. Ты заставила нас чувствовать. Снова. Сначала раздражение. Затем интерес. Потом желание защитить. А теперь...

Он замолчал, не в силах подобрать слова.

— А теперь мы не можем дышать, не зная, что ты рядом, — закончил за него Гвинлиан. Он подошёл и встал возле брата, и они оба смотрели на меня — эти два вечных, могущественных существа, вдруг ставшие уязвимыми и испуганными. — Мы наблюдаем, как ты хмуришься над отчётами, как мурлычешь что-то себе под нос, когда думаешь, что тебя не слышат, как красиво ты краснеешь. И мы понимаем, что это... это и есть та самая боль, которую мы боялись. Но это и есть та самая жизнь, которую мы забыли.

В тишине кабинета его слова прозвучали как приговор. И как признание.

Я встала. Ноги несли меня к ним сами, без команды разума. Я остановилась в шаге, глядя на их прекрасные, вдруг помолодевшие от смятения лица.

— Я... я не знаю, что сказать, — прошептала я, задыхаясь. — Я просто...

— Нам не нужны слова, Машенька, — произнёс Даэллас, и его губы тронула самая мягкая, самая человечная улыбка, что я когда-либо видела. — Нам нужна только твоя любовь.

Дрожа всем телом, я сделала последний шаг и обняла их. Обоих сразу. Прижалась щекой к груди Даэлласа, а руку протянула Гвинлиану. Они замерли, словно боялись спугнуть этот миг. Затем их руки осторожно, почти с благоговением, обняли меня в ответ.

И в тот миг я поняла. Это не было игрой, не было последствием эликсира или чувством вины. Это была та самая тихая, всепоглощающая буря, о которой говорила рыжая девушка из моего сна. Любовь эльфов. Страшная, вечная, всепрощающая и требовательная.

— Я боюсь, — призналась я тихо.

— Мы тоже, — честно ответил Гвинлиан, и его пальцы сплелись с моими. — Но мы будем бояться вместе. Всегда.

И это «всегда» прозвучало не как угроза, а как обет. Самый древний и самый настоящий из всех возможных.