Книга Мой летний эротический роман, страница 4 – Лена Лето

После планерки, похоже, мы все выходим из переговорной, чувствуя себя выжатыми половыми тряпочками. Где же наш прежний директор?..

Делаю себе еще одну чашку кофе, возвращаюсь на рабочее место и включаю компьютер. Первое время пытаюсь забыться в работе: читаю рукописи — их за ночь пришло четыре. Две начинаются с того, что героиня просыпается. Вместо тире — дефисы. Плохой признак. В третьей заголовок рукописи выделен синим, и к письму присоединена фотография автора. Четвертая начинается с интимной сцены. Это тоже плохой признак, но я же пишу эротику, причем сама начала книгу с постельной сцены. Так что читаю.

На второй странице после фразы «его язык заполнил мой рот» заканчиваю. Открываю рукопись номер один.

— Вы сисадмин? — раздается над моей головой голос директора.

«Бом-бом!» — громыхает сердце. «Уволена!» — вторит ему мой внутренний голос, хотя за что меня увольнять-то? Сижу, работаю…

— Я?.. Нет… — Зачем-то встаю и одергиваю блузку. — Моя работа заключается…

— Тогда почему у вас стол заставлен кружками, как у программистов?

Кружек только две.

— Уберите! — приказным тоном говорит он и поворачивается лицом к офису: — Кто главный бухгалтер? Ко мне в кабинет.

И уходит.

Ловлю на себе сочувствующий взгляд Ирины Васильевны, сидящей напротив меня. Робко ей улыбаюсь, мол, ничего, прорвемся.

Мою кружки и оставляю их на сушилке. Возвращаюсь на свое место.

Вообще-то, мне обидно. Я честно выполняю свою работу, даже обедала за компьютером: бутерброд с колбасой. Не возникаю, не отсвечиваю. За что он меня так?

Замечаю, что покачиваюсь в кресле. Нет, я не обижаюсь. Я злюсь! Нужно успокоиться, на что-то отвлечься… И как-то само собой первой в голову приходит мысль о волшебной таблетке-от-всего: писательстве.

Еще какое-то время медлю, исподлобья оглядывая офис, барабаню пальцами по столу. Коллеги делают вид, что усердно работают, хотя после сегодняшней планерки наверняка мало кто понимает, что от него хотят на самом деле.

А к черту!..

Захожу на гугл-диск и открываю документ со своим черновиком. Хотя черновик — это даже громко сказано. Я всю ночь писала, правила и удаляла. И все, что у меня осталось к утру, — это два абзаца сносного текста. Не идеального, не гениального — сносного. Но я человек упорный, так просто не сдаюсь.

Тайком оглядев офис, перечитываю:

«Мы стоим в твоей ванной. Выключен свет, возле зеркала горит пара свечей, их дрожащий отблеск отражается от стен и потолка. Тепло и влажно, ванна только что наполнилась, вода еще колышется, и вместе с ней колышется облако пены.

Мы стоим лицом друг к другу. Я стягиваю с тебя черную футболку, ты с меня — бежевую майку. Затем помогаем друг другу избавиться от джинсов. Внешне я остаюсь совершенно спокойной, хотя это полная противоположность тому, что я чувствую. Я предвкушаю, жажду, я хочу тебя так сильно, что замечаю, как у меня дрожат пальцы, когда я очень медленно стягиваю со своего плеча бретельку лифчика…»

Я погружаюсь в сцену, и меня уносит… Слова будто сами срываются с кончиков пальцев.

«Глядя мне в глаза, ты повторяешь это действие со второй бретелькой. Нежно проводишь ладонями по моим плечам, затем, словно обняв, расстегиваешь лифчик, гладишь по спине, прокладываешь поцелуями дорожку от уха до плеча, медленно, почти невесомо. А потом отстраняешься от меня. Я понимаю: теперь такие правила игры — больше никаких прикосновений руками».