Книга Бунтарь, страница 32 – Лена Лето

Услышав меня, Любовь поворачивается. Сейчас в ней ничего нет от той девушки на парковке — ледяная глыба.

— Сегодня я начну, ладно? — говорю я, вешая куртку на вешалку и, не давая Любови и слова вставить, продолжаю: — У меня вопрос. За что? За что ты так со мной?! — Подхожу к ней на расстояние локтя. Ближе — уже самому будет сложно.

— Потому что существуют границы между психотерапевтом и пациентом, — бесстрастным тоном говорит она, глядя мне в глаза. Ее профессиональная выдержка… так бесит! — Границы размываются, Валентин.

Я отступаю на полшага. Она и в самом деле это сказала? Призналась?..

— Это значит, что ты что-то ко мне чувствуешь? — с недоверием и надеждой спрашиваю я.

Любовь смотрит на меня твердо и решительно.

— Это значит, что я не могу быть твоим психотерапевтом.

— Почему?! — искренне недоумеваю я.

— Валентин… — тяжело выдыхает она и скрещивает руки на груди. — Я же читаю тебя, как открытую книгу.

— Тогда ты знаешь, что я к тебе чувствую, — говорю я, ощущая, как сердце рывками колотится в горле. — Знаешь, что я врал насчет бывшей отца — это ты в моих снах, в моей голове — каждую секунду. Знаешь — и все равно рвешь со мной сообщением? Такими словами?!

Любовь отвечает мне бронебойным взглядом. Она сейчас ничего не скажет, кроме, разве что: “Пошел вон”.

— Ладно! — поднимаю руки, сдаваясь, — пусть это будет последняя сессия. “Самая последняя”, — как говорила в детстве моя сестра. Я ведь уже здесь, верно? Пожалуйста, садись на свое место, и начнем, — уже спокойно, вежливо добавляю я. Она все еще медлит. — Ну или сразу вызывай ментов.

Я просто так не уйду, Любовь Сергеевна. Уверен, для тебя это не секрет.

Любовь пару секунд еще раздумывает, но мы оба знаем, что она согласится. Потому что не хочет конфликта. Потому что виновата. Потому что это в последний раз. А еще, я надеюсь, потому что она тоже что-то ко мне чувствует.

— Хорошо, давай начнем.

Мы садимся через стол друг от друга — как обычно. Она раскрывает блокнот, берет в руку карандаш. Я мысленно обвожу подушечками пальцев контур ее губ. Знала бы ты, что со мной происходит… Как меня к тебе тянет…

— О чем ты хотел бы сегодня поговорить? — спрашивает она и поднимает на меня свой фирменный профессиональный взгляд.

В груди давит от этого притворства, этой несправедливости.

— О твоем внешнем виде. — Я провожу кончиком языка по краю верхних зубов. — Тебе бы еще надеть очки в черной оправе. Такие… овальные. — Кручу пальцами у лица. — “Кошачий глаз”, кажется, называются. Была бы как с картинки мужского журнала.

— Это интересная мысль, — ровным тоном отвечает она, — но, возможно, стоит сосредоточиться на более важных вопросах?

Хмыкаю. “Интересная мысль”. Она снова за старое!

— Расстегни блузку.

Любовь кладет карандаш между страницами блокнота.

— Валентин, я здесь для того, чтобы помочь тебе разобраться в своих чувствах. Тебе нужна эта сессия.

— А я думаю — тебе. Чтобы разобраться в своих чувствах.

Любовь и бровью не ведет.

— Давай все же сосредоточимся на твоих переживаниях. Есть что-то важное, чем бы ты хотел со мной поделиться?

Опускаю голову и тру ладонью шею.

— Я устал… — искренне говорю я.

— Расскажи, что именно тебя выматывает, — с легкой надеждой просит Любовь.

Думает, буду перед ней расстилаться — после всего, что она устроила. Поднимаю голову и смотрю ей в глаза.