Книга Мелодия двоих, страница 76 – Амарисса Ли

Практически никто не разговаривал друг с другом. Либо шептались, либо молча сканировали друг друга пустыми взглядами.

Саша наотрез отказался слишком долго смотреть на хладное, практически мраморно-бледное лицо деда. Ему было страшно осознать, что это происходит прямо здесь и сейчас.

Похороны.

Это казалось нереальным, дурным кошмаром, от которого хотелось проснуться.

Он смотрел на Антона, который выглядел достаточно собранным и раскаивающимся. Мама не сдерживала слёз, аккуратно вытирая их платком. Дед относился к ней как к своей дочери, души не чаял в Оксане, которая подарила Ивану двух замечательных мальчишек.

Единственный, кто держался неприступно и слишком отстранённо, — папа.

Он просто был в стороне, будто не находился на похоронах своего отца. И правда, последние полгода Сергей и Иван были в натянутых отношениях, будто не могли что-то поделить, прийти к общему решению. Саша не знал, почему между ними были столь напряжённые отношения, да и не хотел знать. Это его вовсе не касалось.

Отпевание в церкви было максимально траурным. Панихида была важной составляющей сегодняшнего дня. Иван был верующим и боголюбивым человеком, который соблюдал посты, ежемесячно посещал церковь и не боясь купался в день крещения в ледяных прорубях. Саша пялился в пол, пока священник зачитывал молитву.

На кладбище оказалось всё гораздо труднее. Катафалк, следующий первым, ехал по дороге, углубляясь в лес. Саша мельком оглядывал кварталы, наполненные могилами, и ему становилось трудно дышать.

— Ты в порядке? — спросил Антон.

Фихнеев старший решительно был настроен на поездку с младшим братом, потому что не видел его полгода. Антон приезжал на Новый год, но ненадолго, на пару дней — третьего января у него был самолёт в Питер. Сейчас им удалось встретиться по столь ужасному поводу, и от этого становилось не легче.

Антон видел, что брат выглядит уж слишком болезненно бледным. Его почти тошнило. Пальцы, впивающиеся в руль, стремительно белели из-за оттока крови.

Саша обернулся на Антона.

— Не могу поверить, что его нет, — тихо отозвался он.

— Я тоже, — сказал Антон. — Но этого стоило ожидать. Он слишком плохо себя чувствовал.

— Я знаю. Просто… Это так странно… Видеть его таким, Тош.

— Знаю, Сань, знаю. Всё будет нормально, — Антон хлопнул брата по плечу, и тот кивнул, не растягиваясь в улыбку.

Не было удобного случая для улыбок и веселья.

Саша прощался с дедом молча, неся скорбь с честью и достоинством, вспоминая лучшие моменты, связанные с дедушкой, и не обращая внимания на перешёптывания матери и отца, которые сверлили друг друга злыми взглядами.

Он отказался от стопки с водкой — был за рулём, и ему хватило вчерашнего.

Деда хоронили в новом квартале. В третьем ряду. Пятнадцатая могила.

Городское кладбище стремительно разрасталось, наводя лёгкую панику в демографическом кризисе. Рождаемость всегда должна превышать смертность, но в последние несколько лет было с точностью наоборот. Тем более многие жители города уезжали в столицу, а возвращались лишь в тёплые летние месяцы.

Он безотрывно смотрел на лицо деда. Такое расслабленное, бледное и совершенно не болезненное, словно он не мучился, когда умирал. Фихнеев вдруг сделал заметку, что обязательно узнает, при каких обстоятельствах случилась смерть.