Книга Мелодия двоих, страница 72 – Амарисса Ли

Ему было всё равно. Её голос, словно пустой звук, отражался о стены, утопая в тишине.

И вдруг он поймал себя на мысли: спокойно.

Спокойно, когда она стоит, мнётся перед ним, кривит в отвращении губы, заинтересованно наблюдает за обстановкой, но не гнобит, вереща какие-то отвратительные слова, а просто стоит, молча оценивая ситуацию.

Просто спокойно от присутствия Полины.

И это заставляло беспокоиться. А почему так? Когда это странное чувство, напоминающее о беззаботности, появилось только сейчас?

Саша поднёс бутылку к губам, прикрывая глаза. Глоток. Нужен был глоток, чтобы совсем окосеть и не думать, что она тут стоит.

Он встретил лёгкое сопротивление, а потом бутылка пропала из его рук.

Он выдохнул, открывая глаза и туша окурок в переполненной пепельнице.

Полина поставила бутылку на стол.

— Не знала, что ты решил записаться в алкоголики, — отметила она с лёгким смешком.

— Я хотел отдохнуть, — лениво отозвался он, понимая, как трудно говорить доступным языком, не коверкая слова. Всё-таки он выпил приличное количество алкоголя, чтобы не быть тем, кто чётко проговаривает слоги.

— Ты достаточно отдохнул. Пошли, ляжешь спать, — мягко сказала Иванова, продолжая топтаться возле него.

Саша мазнул по ней хмурым взглядом. Его брови сошлись на переносице, и он искренне не понимал, почему она пришла. Чтобы что? Чтобы уложить спать? Чтобы в очередной триллионный раз сказать, что он мерзкий? Чтобы просто посмеяться? Чтобы поиздеваться?

— Я не могу завтра пойти, — тихо сказал Саша, неотрывно смотря в напряжённые ярко-серые глаза, искрящиеся беспокойством.

Полина выдохнула и плавно опустилась рядом с ним, поворачиваясь лицом к парню, который скосил на неё расплывчатый взгляд. Она подогнула одну ногу, а вторую оставила на полу. Закинула руку на спинку и склонила голову набок.

— Можешь и сделаешь это. Ты нужен ему, понимаешь?

Саша напрягся, ощущая напряжённый ком в грудине, сдавивший лёгкие и перекрывший кислород.

Конечно, он понимал, что ему нужно быть там. Сначала на прощании, то есть в доме, затем в церкви, а затем на процессе захоронения. Саша отчётливо знал, что это будет один из самых паршивых дней.

Он не готов был прощаться с дедом.

— Саш, тебе нужно отдохнуть. У тебя завтра долгий день, — прошептала Полина, и он перевёл на неё усталый взгляд.

— Если ты пришла, чтобы уложить меня спать, то это вряд ли, — усмехнулся он, поднимаясь с дивана и следуя к кухне.

Комната, где они сидели, была совмещена с кухней. В неё можно было попасть через своеобразный проём, напоминающий недостроенную арку — только с одной стороны был изгиб, а с другой нет.

Полина внимательно следила за перемещением Фихнеева, который подошёл к холодильнику, открывая его.

— Мне надо что-то поесть, — сказал он, бросая на неё взгляд через плечо. — Ты голодна?

Иванова прикусила изнутри щёку. Несмотря на обед, во время которого она практически ничего не поела, она бы не отказалась съесть что-нибудь ещё.

— Правда, у меня ничего нет, — он озадаченно потёр затылок, и она выгнула шею, чтобы увидеть содержимое холодильника. — Но я бы мог приготовить.

— Ты пьян, — тут же заметила девушка, поджимая губы.

— Это не значит, что я недееспособный, Иванова, — фыркнул он, открывая морозильный отсек.

Полина поднялась с дивана, когда Саша достал упаковку с заморозкой.