Книга Анатомия обмана, страница 12 – Татьяна Ларина

— Мам, я не понимаю, как папа связан с несчастным случаем с Мариной?

— Когда Волков сообщил, что твой папа умер, он даже не сказал, что соболезнует, – грустно усмехнулась мама. – Он отвел меня в сторону и стал задавать совершенно несуразные вопросы про Толю и Марину. Я не понимала, куда он клонит. Все, о чем я могла думать – это то, что я больше не увижу своего мужа, что он не заговорит со мной, не обнимет меня… Не знаю, что такого я могла сказать, и почему Волков так превратно трактовал мои слова, но он с чего-то решил, что у твоего папы был роман с Мариной.

— Что?! Нелепость какая! У них разница в сорок лет! Он ей чуть ли не в деды годится! – не сдержалась я.

— Это не все.

— Не все?! А что еще?!

— У него в машине нашли Маринины вещи. Те самые, которые украли, когда на нее напали в переулке. Волков так прямо мне и сказал, что они с твоим отцом могли поссориться, отец убил ее, а когда понял, что натворил, решил обставить все как ограбление. Только смириться с этим не смог и покончил с собой.

— Какой бред! Я не верю, что такое можно даже помыслить! Я сама поговорю с участковым, – решительно заявила я и направилась к своей дорожной сумке, чтобы взять кошелек и телефон.

— Лина, о чем ты с ним поговоришь? Это все какая-то нелепица. Волков сам все поймет и еще извинится.

— Да, он извинится, и немедленно. Я не собираюсь сидеть здесь, пока этот кретин разносит по городу подобные слухи про папу. К тому же… – я заговорила тише, – мам, насчет похорон. Надо же решать.

— В больнице мне дали карточку агентства, но я так и не позвонила. – Мама вышла в прихожую и вернулась оттуда с темно-синей визиткой.

— Дай мне. Я сама этим займусь, а ты… может, сможешь поспать?

— Какой может быть сейчас сон? Мне же нужно еще позвонить бабушке и твоей тете Миле.

— Ты им не сообщила?

— Нет… я не могла никому звонить, пока не поговорила бы с тобой.

— Понимаю, мам. Ты не беспокойся. Бабушке и тете я тоже позвоню, как только решу с… похоронами.

— Чтобы я без тебя делала! Лина… ты – все, что у меня осталось.

— А ты у меня.

Я не оставила затею поговорить с участковым, но прежде решила заняться организацией похорон. Злость из-за этих нелепых обвинений придала мне сил. Я сумела взять себя в руки и загнала боль так глубоко в сердце, что голова взяла верх над чувствами. У отца не было близких друзей, которые могли бы заняться похоронами и поминками, это тяжкое бремя легло на мои плечи.

В агентстве мне пообещали, что возьмут на себя все, что необходимо, а от меня требуется только оплатить счет. Я с трудом сдержалась, когда мне назвали сумму. Конечно, таких денег у меня не было, но на «черный день» в кошельке всегда хранились две кредитки, и мне пришлось опустошить обе карточки под грабительские проценты.

Похороны папы назначили на субботу – послезавтра. До этого необходимо было оповестить его коллег, бывших и нынешних учеников, их родителей и других знакомых о месте прощания. Наверняка с ним захочет проститься огромное количество людей. Для папы было бы важным, чтобы я никого не забыла. Однако сначала предстояло сообщить страшную новость тете и бабушке. Я решила, что будет лучше рассказать все тете Миле, чтобы та сама поговорила с бабулей и была рядом, если ей вдруг станет нехорошо.

Это был еще один до невозможности тяжелый разговор за день. Сквозь громкие всхлипы тетя осыпала меня вопросами, но я ничего не могла толком объяснить. В какой-то момент мне самой захотелось закричать, что я ничего не знаю, что мне также нестерпимо больно, но я постаралась сохранить спокойствие. Тетя Мила, в отличие от своего брата, никогда не умела ставить себя на место другого человека, ее страдания стояли выше переживаний других. На какой-то миг я даже пожалела, что решила именно ее попросить поговорить с бабушкой, но тетя пообещала справиться с этой трудной задачей.