Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 74 – Тамара Шатохина

В лесу сама я заблудилась бы однозначно, у меня всегда были плохие отношения с местами нецивилизованными. А так… за мной пускай и вынужденно, но приглядывали. Мне же просто нужно было выдохнуть… Вдохнуть и снова выдохнуть.

Прохлада, устоявшаяся под огромными дубами, терпкий запах желудей и листьев, солнечные зайчики сквозь них… Папоротники - высокие, часто мне по пояс, мелкие малинового цвета цветочки на солнечных полянах, синевато-розовые заросли вересков там же... И запах грибов, наконец… целые россыпи лисичек – непривычно крупных, растущих из одного корня каким-то невероятным букетом.

Я в буквальном смысле отдыхала с ними душой, отвлекшись ото всех на свете проблем. Когда разгибалась, положив очередную порцию в корзину, нечаянно оглядывалась и не увидев в стороне своего охранника, испуганно аукала… Тогда где-то там громко хрустело или резко шевелилась ветка и я сразу успокаивалась. Все он делал, как я и велела - ненавязчиво.

Возвращаясь в дом уже под вечер и следуя за мужчиной, я вообще уже не понимала причин запрета на разговоры с ним… или ему со мной – неважно. Это было не просто странно, но и глупо, как мне казалось. И захотелось что-то изменить, успокоиться хотя бы на его счет. Мне нужно было знать – где он ночует, есть ли у него сменщик хотя бы на ночь? Я была благодарна ему за помощь, потому, наверное и беспокоилась. И окликнула, уже стоя на крыльце:

— Охрана! - увидев, что уходивший уже мужчина остановился, продолжила чуть тише, чтобы не слышала Аннет, если что:

— Мне будет проще, если вы ответите на несколько вопросов… Никто не узнает, если мы с вами нарушим запрет на разговоры. Я не хочу сказать, что запрет глупый, но мне он кажется по меньшей мере странным. Вы так не считаете?

И волосы встали дыбом, а кожу продрало холодными мурашками… Охранник постоял молча, а потом широко открыл рот, демонстрируя темный провал. А потом то ли улыбнулся, то ли оскалился и замычал… Мне казалось, я заледенела – снаружи и внутри тоже. Смотрела, как он, поклонившись, уходит и не могла сдвинуться с места. Потом отпустило, конечно…

Когда уже сидела на кухне и при свете каминного пламени очищала и промывала от лесного сора грибы, вдруг поняла, что плачу. Слезы сами по себе капали на руки и на фартук на коленях… без мыслей и, казалось, безо всякой причины.

Я плакала по этому миру и этим людям.

Так, как здесь, нельзя жить! Но они живут…

А я никак не могу помочь, что-то в этом изменить. Я даже не могу узнать... не то даже, как его зовут! Я не знаю где он спит… ну не в кустах же? А сильно было похоже на то. И я не могла изменить судьбу Аннет – ее решал Ризли. Но главное – я не смогу жить здесь, теперь-то уж ни при каком раскладе, даже встреть я тут неземную любовь, в которую вообще не особо верила.

У нас с Ваней все было ровно, предсказуемо и определенно с самого начала – мы встретились и сразу понравились друг другу. Встречались и никто и ничто нам в этом не мешало. Переспали и всё нас друг в друге устроило. Встреч стало ужасно не хватать и мы решили жить вместе, пожениться. Жили хорошо – дружно, мирно, замечательно во всех отношениях. Двое чудесных детей, опять же…

Но не было у нас так, как в песнях поется – до сумасшествия, до умирания, до предела и с душевным надрывом! До боли сердечной - не было. Может и слава Богу – причин надрываться потому что не было. О том, что страсть явление скоротечное, знают все. Сколько там любви отводят – три года? Потому что путают хрен с пальцем… Любовь живет вечно, она не только и не столько страсть. Просто со временем она меняется. Мы живем и меняемся, меняется с нами и она, как часть нас.