Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 175 – Тамара Шатохина

— Стало быть, это и есть ты самый. Скажи хоть – в чем силен-то? Может поделим людишек по своему умению? А то больно слухи о тебе ходят… чего доброго, без корочки хлебной оставишь бабку-то.

Адер вгляделся в широкое, молодое еще и приятное лицо… бабка? Опустил взгляд на крупные кисти с красной, шелушащейся от щелока кожей… перевел на свои – а похоже. Выходит, собрат… или правильнее - подруга по ремеслу? И улыбнулся, собирая в памяти слова – русская речь тяжело давалась.

— Раны. Резы-ные, совсем все раны.

— Ага… Ну да ладно – со временем обучишься говору-то. Так, стало быть, тебе - раны, а мне болячки, што ль? Травница я и по бабьему делу тоже умеючи. Ударим на этом по рукам, али как?

Ударили. И даже договорились помогать друг другу, если что. Усложнять себе жизнь здесь было бы глупо, она и так давалась нелегко. С тех пор, как бежал от Ризли, всё чего добился, он добился только сам – своими силами и упорным желанием. Не летела рядом с ним на легких крыльях удача, не случалось полезных совпадений и не приходил на помощь удобный случай.

Он сам искал в Италии купцов, торговавших с Русью, а когда нашел, сам выбирал с кем из них пойдет дальше. Выбрать тоже нужно было умеючи - чтобы не придушили сонного, забрав себе все, что при нем имелось. И чтобы охрана крепкая – погибнуть где-нибудь на переходе от рук разбойников тоже было бы обидно. И чтобы знаток русского языка был в обозе – обучиться за отдельную плату хотя бы азам его за пару месяцев пути. Всё это у него получилось.

Получилось потом и найти для себя покровителя в столице Московского царства. Понимал, что без этого в чужой земле никак. И опять это не было случайностью. Он сам ходил - полуголодный уже, истратившись на проезд, проживание и теплую одежду… бродил по зимней Москве и ловил слухи, с трудом проворачивая в голове чужую речь. И не совсем того, правда, нашел, но тоже решил сам – а пускай и окраина, так даже лучше! Не любил в свое время грязь и суету больших городов и здесь тоже в ней терялся.

Сам же добился, чтобы его выслушали и пустили к больному, сам лечил и шил рану от ржавого гвоздя, глубоко вспоровшего спину сынишке Хлыновского воеводы. Сам шел на риск, потому что рана уже воспалилась, и мальчишка метался в бреду. Его уже даже причастили. Но Адер смог и выходил ребенка тоже сам. Как выхаживал от горячки своих детей Дженсон Бигли. Адер редко вспоминал отца, Аннет, Виви - запретил себе. Знал, что сделал для них все, что смог. Чего-то не смог, но уже поздно об этом, а значит и не стоит.

До самого Хлынова добирались долго – за верховыми тянулся тяжело груженный пищалями санный обоз. Ручными «недомерками» и «завесными», носившимися за плечом на ремне. Отдельно везли стенобитные пищали-орудия и «затинные», которые для обороны крепостей. Хлынов, или Вятка, как иногда еще называли город, стоял на окраине русских земель, в пограничье - напротив Малмыжского княжества, которое входило в состав Казанского ханства.

Дорога была наезженной, но слишком уж долгой и трудной. И вначале воспринималась Адером, как очередное испытание. Было такое чувство, что жизнь здесь испытывала его постоянно – одиночеством, голодом и холодом, а потом и иными трудностями. Но он справился, вынес и преодолел их все, а некоторые вскоре стали едва ли не радостями, стоило только оценить их и привыкнуть - та же баня.