Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 168 – Тамара Шатохина

— Распечатывать не стал? – только и пришло в голову.

— Необязательно, – присел он за стол и, уронив на него руки, уставился на гаджет.

— И что это значит? – осторожно уточнила я, непонятно что чувствуя. Цимлянский не был похож на себя – отстранен, тон голоса ровный… чужой весь, будто совсем незнакомый.

— Это значит, что я прекращаю, Оля, таскаться за тобой. А почему собирался в Англию? Переживал… сейчас понимаю, что зря – уже достаточно тебя знаю. Ты разумная женщина, даже слишком разумная и глупостей не наделаешь. А если что и случится, то только по твоему желанию. И еще ясно так себе представил, знаешь, как таскаюсь за тобой еще и там - подглядывая, отслеживая из-за кустов? – хмыкнул он, - меня хорошо так сегодня встряхнуло.

— Что-то случилось? – села я напротив. Подташнивало… не ужинала, на нервах вообще не лезло.

— На работе все путем. А у меня случилось - да, но тебе же по барабану, Оль? Как и я сам, правда? Да я задрался уже любить тебя!

— Да-а? Это неожид…

— Ну ты же не тупая, Оль! Не тупая, чтобы не понимать и не видеть - тебе просто похрен. А я задрался уже бояться сорваться и даже просто как-то показать что чувствую! Ты же фыркнешь и рванешь, задрав хвост, а то и морду начистишь. Хорош, Оль! Хотел только с тобой, мечтал об этом два года, но раз не цепляет тебя… насильно, как говорится, не получится. Решай что-то уже с долевой – я не отступлюсь от своего слова, через два года это будут хорошие бабки, постоянный доход. Нет – значит нет, тогда с меня компенсация, деньги на это есть. Спасибо за помощь, но звал я тебя не за тем… хитрил так, тянул ближе к себе. Но ты и правда помогла. Да просто тем, что глаза открыла: я тюфак и тапок – во всех отношениях! Я точно… как жвачкой на твоем каблуке себя чувствовал. Я как с ума сошел! Я такие вещи творил – себе удивляюсь! – хохотнул, запрокидывая голову и глядя в потолок:

— Я тебя не гоню, я прошу - быть рядом вот так… больше я не хочу. Не тяну я. На хрена было вообще… уже сам не понимаю. Два года щенячьего восторга, два года, бл...дь, ненужного никому поклонения и трясучки! Два года элементарного недо...ба! По пальцам же сосчитать… Чтоб не только голова с работы, но и яйца пухли? На хера это все, Оль, если у меня может быть дом, где меня ждут, где тарелка супа каждый день, где меня видят просто?! И даже любят, оказывается, – вскочил он, сгреб все со стола и пошел на выход. Оглянулся еще:

— Понимаю - ты не виновата, сердце или заточено или нет и химию тоже не зря придумали. У меня она есть, у тебя нет, получается. Бывает. Ты прости, что так вот – резко, но сегодня будто глаза открылись. Понял, что щенячье вот это – не мое. У тебя все хорошо – дети, родители, Англия… И я тоже хочу. Собственно, с этого все и началось – с дурацкой мечты.

— Закончилось уже? – замерла я, ожидая ответа.

— Закончу, даже не сомневайся. Не такой я и тюфяк, и тоже не из говна сделан, просто забыл уже, что кому-то заходил и таким вот – недостойным железной леди. Ты только уезжай. Не будешь мелькать перед глазами, все будет зашибись! И тебе – счастья, Оль, в Англии твоей или где еще. Задрался я любить в одни ворота! – отдышался он и, взъерошив волосы, хмыкнул: - Извини за истерику… хотя непростительно, конечно. Но я сегодня будто с поводка сорвался, наконец. Понял, что можно иначе. Может не совсем так, зато можно…