Книга Профессор из столицы, или Как (не) влюбиться в коллегу, страница 88 – Софья Мирич

​Лика подошла к доске и быстрым взмахом мела начертила две схемы маго-структур.

​— Был издан указ о «Ночи Очищения Разума», которая позже превратилась в привычный нам бал-маскарад. Маленькие иллюзии, наведённые на лицо или маску, создавали плотный точечный резонанс. Оказалось, что если лицо мага скрыто даже простейшим мороком, его ментальные щиты инстинктивно удваиваются, а чужие ментальные плетения попросту «соскальзывают», не находя чёткого визуального якоря. Бал был единственным местом, где люди могли говорить открыто, не боясь, что их мысли прямо сейчас читают или переписывают. Традиция прижилась настолько, что даже после полного запрета ментальной магии указ остался в силе. Это не просто игра, адепты. Это исторический памятник эпохе, когда маска на лице была единственным способом сохранить свободу собственной воли.

​Лика обвела взглядом притихшую аудиторию и удовлетворённо кивнула.

​— Запишите тему лекции: «Особенности преломления точечных иллюзий в условиях массового скопления магов». Начнём с формул сопротивления.

Солнце за окном уже давно село, а Лика всё никак не могла уйти из своего кабинета. Работа навалилась неожиданно: столько писем ждали своего ответа, и столько отчётов необходимо было сдать до выходных. Увлёкшись бумажной волокитой, она совершенно не обратила внимания на тихий стук в дверь и не заметила, как кто-то вошёл в аудиторию.

​Лика подняла голову только в тот момент, когда прямо на её бумаги, перед самым её лицом, осторожно опустили поднос с чашкой горячего чая и тарелкой очень вкусно пахнущей еды.

​Она будто очнулась от транса и посмотрела на внезапного гостя.

​Перед столом, небрежно оперевшись поясницей о первую парту и скрестив руки на груди, стоял Альдо. В полумраке кабинета, освещённом лишь одной магомеханической лампой, его вечно идеальная аристократическая маска сменилась мягкой, едва заметной улыбкой.

— Если ты планировала умереть за этим столом от голода и истощения, то вынужден нарушить твои планы, Дели, — негромко, чтобы не спугнуть тишину, проговорил он. Его глаза лукаво блеснули. — Мне всё-таки хотелось бы сходить с тобой на свидание в эти выходные, а не писать рапорт о потере ценного сотрудника академии.

Лика удивлённо моргнула, чувствуя, как от аромата свежей выпечки и травяного чая в животе проснулся голодный урчащий протест. Вся накопленная за день усталость вдруг показалась не такой уж тяжёлой, стоило ей встретиться с его тёплым взглядом.

— Посидишь со мной? — она аккуратно убрала документы из-под подноса и подвинула тарелки ближе к себе. — А ты сам-то ел?

— Да на оба вопроса, — Альдо послушно обошёл стол и присел на соседний стул, не сводя с неё глаз. — Я не увидел тебя в столовой, хотя сидел там довольно долго. Вот и подумал, что ты снова пропустила ужин из-за своей бесконечной работы. — Он кивнул на стопки писем и показательно, по-детски скривился.

— А то ты сам всегда ешь строго по часам! Не ври хотя бы самому себе, — в её глазах заплясали весёлые смешинки. Лика подпёрла щёку ладонью, лукаво сощурившись. — Кто-то, помнится, пришёл ко мне дико голодным и без зазрения совести съел мой пирог, напоминаю! — Она картинно закатила глаза, всем своим видом показывая, какое «преступление» он тогда совершил.

​— Я всё возмещу, — примирительно вскинул ладони Альдо, а его губы тронула тёплая улыбка. — Ешь давай. Я ещё из коридора слышал жалобный вой твоего желудка. Он буквально молил о пощаде и о вкусной, горячей еде.