Книга Академия для наследников, страница 167 – Анастасия Ольховикова

Вот так я и осталась без некроманта. Переглянувшись с бабушкой и замечая ее виноватый взгляд, я решила не реагировать на обнаглевшую сестренку, которой Гейл в силу природной тактичности не смог бы отказать. Тем более что ко мне приближался его старший брат, явно заинтересованный в том, чтобы я оказалась его парой в начинающемся танце. Успокоив деда и остальных родных, что со мной все в порядке, я повернулась к Далиону с вежливой улыбкой.

— Мой брат просто глупец, что оставил такое сокровище в одиночестве, – доверительно сообщил темноволосый красавец с лицом некроманта.

— Ну почему же в одиночестве, – кокетливо возразила я, – водники явно соревнуются в том, кто первый решит пригласить меня на танец. Все – кроме Ласотара, конечно.

— Его вы вывели из состязания? – догадался Далион.

— Зачем ему я, когда совсем рядом подрастает единственная женщина, – улыбнулась я. – Да и танцевать мне как–то неловко: я совсем не знаю демонических движений.

— Это не так сложно, как вы думаете, – сообщил Далион. – Пойдемте, Армина, поближе к Гейлу, ибо я всерьез опасаюсь за его здоровье, а заодно и поучимся танцевать как настоящие дикие.

Спорить я не стала, тем более что цели мы преследовали одинаковые. Пока звучала открывающая вечер мелодия, Далион учил меня основным движениям, затем, заслышав первые ноты следующего танца, сказал, что тот предполагает наличие четырех участников, и предложил добавить нам пару из Армунны и Гейла. Я лишь согласно кивнула, тем более что в процессе музыки партнеры должны были периодически меняться. Пока напротив меня исполнял несложные фигуры Далион, мы вели мирную светскую беседу, Гейлу же я объясняла, почему на него внезапно набросилась Армунна. В конце концов, когда заключительные движения потребовали одновременно всю нашу четверку, а сами мы встали в круг, Эвангелион выглядел заметно разозленным, Далион откровенно веселился, и только Армунна выглядела обескураженной. Как оказалось, пока они танцевали с некромантом, она успела задать тысячи странных вопросов, на которые он не знал ответа, и были они явно романтического характера. И вот сейчас, когда нас стало четверо, она не выдержала и при нас с Далионом спросила в открытую:

— Вы правда не помните меня, Эвангелион? И даже то, как называли меня в ту ночь семи стихий, когда мы встретились во тьме?

— А уверена ли ты, дорогая сестра, что это был именно Эвангелион? – вздохнув, решила я прекратить муки младшенькой.

— Как я могу быть неуверенной? – воскликнула Армунна, прожигая взглядом одновременно растерянного и раздосадованного Гейла.

— Неуверенной можно быть по–разному, милая принцесса Света, – взял слово Далион. – Например, оттого, что в темноте можно быть чрезвычайно глухим и не расслышать толком имя, – тут он, конечно, лукавил, но путаница в их с Гейлом случае выглядела достаточно правдоподобно. – Или оттого, что выбранный вами кавалер, возможно, и не подозревает, что кто–то успел украсть у вас горячий поцелуй. Или оттого, что лишь один мужчина в мире может знать, что назвал вас тогда полуночной соловушкой, – с превосходством во взгляде, наконец, раскрыл свое инкогнито Эвандалион.

По мере того, как он говорил, лицо Армунны становилось все более красным, а к концу речи Далиона она и вовсе выглядела донельзя смущенной. Воспитание не позволило бросить танец на середине, но, стоило мелодии оборваться, она тотчас покинула нас со словами: