Книга Академия для наследников, страница 113 – Анастасия Ольховикова

— Ты не плакса, – с улыбкой в голосе, снова начав меня обнимать, проговорил Гейл тихо. – Ты моя маленькая и храбрая огненная птичка.

— Как феникс? – зачарованно глядя на его губы, спросила я.

— Как феникс, – подтвердил некромант с улыбкой.

До них оставалось совсем чуть–чуть. И я в таком состоянии, что готова была сейчас свернуть горы. Когда потянулась к Гейлу, он решительно отстранил меня от себя:

— Ты не ведаешь, что творишь. Ты и понятия не имеешь, кто я такой, Морин…

Туман медленно покидал мою голову. Я смотрела на Эвангелиона и видела: опасается. И пусть я не знала, чего именно, но была твердо уверена в одном: это именно тот мужчина, с которым я бы хотела провести остаток своих дней. Я переместила руку на его шею, зарывшись в волосы и ощущая, каким сбивчивым становится дыхание некроманта, и спокойно произнесла:

— Я знаю, что ты наполовину демон. И что твой отец – с диких земель и является темным. Меня это не останавливает. Я не боюсь твоей тьмы. Мне она нужна. Подари ее мне. А я отдам тебе мой свет.

Не знаю, что послужило толчком к тому, что сделал далее Гейл: то ли уверенность, прозвучавшая в моих словах, то ли окончательная капитуляция в борьбе с самим собой. Но после того как я затихла, мужчина, тяжело вздохнув, рывком приблизил свое лицо к моему, и я почувствовала на губах его незабываемый поцелуй. По мере того, как усиливалось давление, из глубин души поднималась волна непередаваемого счастья, а когда мир взорвался миллионами огней, я ощутила дуновение ветра в волосах: в стенах Академии нас больше не было.

Вместо междучастья

От обволакивающего тепла я не замечаю ничего, что творится вокруг. По смутным воспоминаниям из видения разговора с Амоном догадываюсь, что мы перенеслись в городскую квартиру Гейла. Мысли теряются в вихре ощущений, который дарят руки любимого мужчины, но я с улыбкой смотрю на Эвангелиона, когда понимаю, что он относит меня в спальню. И пусть страшно и непривычно оттого, что сейчас должно произойти, я ко всему готова. Я люблю. И я любима.

Он опускает меня на ноги и позволяет снять с себя привычную темную куртку, характерную для факультета Смерти. Под ней я, к своему удивлению, обнаруживаю не рубашку, а безрукавку, оттого–то и дрожу, медленно освобождая Эвангелиона от плотной верхней одежды. Просто прикосновение кончиков пальцев к его теплой коже дарит ни с чем несравнимое блаженство, от которого я закусываю губу, продолжая исследовать тело Гейла. Майка выходит из–под брюк без особого труда, и я с удовольствием провожу ладонями от живота мужчины к его груди, пока задираю ее, чтобы избавиться совсем, отмечая, как неровно начинает биться от моих действий сердце Гейла. Когда он остается по пояс обнаженным, я не выдерживаю: целую его чуть ниже ключицы, отчего слышу его выдох сквозь стиснутые зубы, вылетающий со странным свистом. С удивлением поднимаю глаза, встречаясь с немигающим и почти ставшим черным взглядом. А потом снова возвращаюсь к начатому, сосредотачиваясь на ремне от брюк.

Руки дрожат, когда я к нему прикасаюсь. Пусть я сейчас смелая и инициативная, но эта территория мною не исследована и вызывает опасения. Я медлю, и оттого дрожь усиливается, Эвангелион же перехватывает мои руки, поднимая их и определяя себе на плечи.