Книга Полюби меня такой, страница 42 – Маргарита Климова

— Завтра к обеду детей привезут, — вклинивается Джейк. — Они очень соскучились.

— Всё! Посмотрели на мать?! Теперь валите к себе в палату! — рычит Макс, подталкивая нас к выходу. — Ей отдыхать надо.

— Так и скажи, драконище, что потискать хочешь, а мы мешаем, — смеясь, Джейк подхватывает меня на руки и несёт к нам. Садиться на кровать, размещая меня на коленях, нежно целует в шею.

— Завтра заберу тебя домой, — шепчет в висок. — Залюблю до потери сознания. Только до спальни дай добраться.

— Ничего, что плечо больное? — заглядываю в глаза.

— Нуууу. Я же не в плечо тебя трахать буду, — нагло смотрит, расплываясь в улыбке.

— Пошлый ты, Джейк, и грубый, — нежно касаюсь его губ. — Весь в отца.

— Могу стать ванилькой. Хочешь?

— Нееет! — мотаю головой. — Я тебя хамоватым бруталом люблю, мой гризли.

— А я тебя люблю, моя медведица.

Джейк

Первая ночь в больнице, проведённая не на стуле. Держу Рину в объятьях, лёжа на узкой кровати. Мирное дыхание щекотит шею, маленькая ручка перебирает во сне волосы на груди, нога, согнутая в колене, покоится в области возбуждённого паха. Столько всего хочу с ней сделать, но нельзя. Придётся побыть нежным, неторопливым, ванильным.

После стресса наступает откат. У кого-то проявляется слабостью, у кого-то бесконтрольной радостью, кто-то впадает в продолжительную спячку или пьёт. У меня-же жуткий стояк, сбивающий все приличные мысли. Решил подрочить в туалете, но не смог себя заставить. Одно дело делать это при любимой женщине, ловя её похотливый взгляд, другое изменять ей в втихаря с рукой. Теперь лежу и страдаю от ломки, прижимая к себе медведицу сильнее. Сон накрывает под утро, затягивая в густую темноту.

Просыпаюсь от нетерпеливого елозинья под боком. Открываю глаза и сталкиваюсь с недовольным взглядом Рины.

— Что не так? — сонно мямлю, обхватывая сильней.

— Медведь недоделанный! — шипит, пытаясь вывернуться. — Я в туалет хочу, а из твоих лап не выбраться!

Ворча, ослабляю хватку, и провожаю мелькающие пятки и виляющую попу. Смотрю на часы и понимаю, что скоро заявится медсестра, и приходится вылезать из кровати и приводить её в порядок. И чего я не додумался поставить вторую кровать. Не работает мой мозг с такой-же скоростью, как у отца.

Завтракать идём к Орловым, набрав йогуртов, булочек, чай и кофе. Отец с Дашей лежат, воркуют, склонив головы поближе к друг другу. Заметив наш приход, папа поднимается с кровати.

— Мы решили повенчаться, — радостно ошарашивает нас. — Как только Даша окрепнет, сразу в храм.

Стоим, хлопаем глазками, разводим руками, а слова где-то в лёгких засели. Нет. Это конечно хорошо, что они решились на такой шаг, но папа далёк от веры, и за Дарьей не замечал такого усердия.

— Ну что замёрзли? Языки проглотили? — ёрничает папаша. А что скажешь? Рады конечно.

— Мам, теперь уже почти пап, — мямлит Рина. — Неожиданно, конечно, но мы ЗА! Правда милый?

— Да! Да! — киваю как болванчик. — А что сподвигло?

— Желание быть вместе. До и после, — на тон ниже произносит отец.

Поздравили, позавтракали, поболтали. К двенадцати в палате стало очень шумно. Приехали все, кроме животного мира. Хватаем Лёшку и убегаем из дурдома. Бедный парень истосковался. Перебирается от мамки ко мне и обратною

— Предлагаю уехать домой со всеми, — перехватываю карапуза и даю ему булку.