Книга Раз, два, три, четыре, пять. Будем мы тебя..., страница 14 – Маргарита Климова

— Ты бы шёл куда-нибудь, пока можешь идти куда-нибудь, — спокойно и безэмоционально намекаю на последствия.

— Мне послышалось, или нам угрожают? — выплёвывает гандон, скидывая спортивную сумку и расстёгивая куртку. Зря он это делает. Айкидо отличается наименьшей агрессивностью в отличии от уличных разборок. Четыре года занятий показали, что на улице главное внезапность, скорость и умение наебать противника.

— Марат, ты же знаешь, я в стороне стоять не буду. Хочешь войну клубов? — Аля всё ещё пытаюсь вразумить ревнивца, но он не поддаётся внушению. — Забыл, чему учил сэнсэй?

Обстановка накаляется. Воздух искрит, трещит, как высоковольтные провода. Благоприятного исхода не предвидится. Сбрасываем с себя куртки, пересекаемся с взглядом заведённого ублюдка.

— Fuck to shoot the breeze (Заебали трепаться) — выдаёт Ник, делает шаг вперёд и впечатывает кулак в ухмыляющееся лицо ближайшего к нему придурка. Как я и говорил, внезапность, скорость и умение наебать противника.

Дальше всё просто — работа кулаками, ногами, корпусом. В пылу бойни не замечаю нанесённые удары, не вижу, что Альке прилетело пару раз. Есть цель, отвлекаться некогда. Не знаю, чем закончился бы мордобой, только нашу тусу разгоняют парни из Алькиной школы.

— Ресторан сегодня отменяется, — смеётся Алёна, осматривая нас с Ником. — С такими рожами туда не пустят.

Касаюсь её щеки, обвожу контур лица, сканирую повреждения и не сдерживаю рык. Жалею, что нам помешали. Здесь, как минимум, не обошлось бы без вырванных рук. Прошло несколько минут, а подбородок уже оплывает, и скула окрашивается в багровый цвет с синеватым оттенком. Надо бы отдёрнуть руку, перестать подпитывать свои чувства, но сил выпустить её нет.

— Дай я посмотрю. Ты плохо смотришь, — отталкивает меня Ник, завладевает Алей и проводит пальцами по лицу.

Мы дружим пять лет, чего только не претерпели наши отношения, но первый раз мне хочется вогнать его руку в его же задницу. Каждое его касание к ней отзывается болью в груди, режет тупым ножом, заставляет кровоточить зарубцевавшуюся с годами рану.

Возвращаемся домой и переживаем Дашину атаку, кратковременную, благодаря Максу. Он забрасывает жену на плечо, абсолютно не смущаясь нашего присутствия, и уносит её наверх. Всегда завидовал его открытости в любви. Не каждый позволит себе свободно касаться своей женщины, но делая это с таким пламенем в глазах, что в божественности избранной не приходиться сомневаться.

Как только родители покидают кухню, Ник стягивает с себя футболку и садиться на барный стул, следя за Алей, словно хищник. И вот оно — чувство соперничества. Оголяюсь следом за ним, разворачиваю стул и сажусь рядом.

Алёна делает правильный выбор, подходит ближе и начинает с меня. Слышу прерывистое дыхание, нервный стук её сердца, улавливаю дрожь в пальцах, скользящих по моей коже, стараюсь не сорваться и не сжать в руках.

Представляю, как она склоняется ниже, ведёт языком по моей груди, стекается вниз, покусывает вдоль дорожки волос, уходящих под пояс штанов, ведёт к ширинке, тянет зиппер… Сука! О чём думаю! Она моя сестрёнка. Не важно, что не по крови. Дарья с Максом спасли нас, дали шанс жить, не позволили разодрать на части. Они не оценят нашего грехопадения, не примут наших отношений. Мне нужно затолкать свою тягу к сестре, выдрать вместе с сердцем, отойти в сторону, дать построить отношения с Ником.