Книга За право мстить плачу любовью, страница 70 – Маргарита Климова

— Я поняла. Ничего не помню. У меня не было прошлой жизни.

Глава 40

— Я очень испугалась. Не делай так больше, Тим.

Карина наклонилась над кроватью и обвела контур бровей Тимура, пришедшего несколько минут назад в сознание. Бледность после потери крови и перенесённой операции сделала черты лица фарфоровыми, хрупкими, неземными, потусторонними.

— Ты же справилась, малыш, – еле выдавил Тим, морщась от боли при малейшем движении.

Тимуру повезло. Лёгкое, печень понесли небольшой урон. Попади первая пуля чуть правее, а вторая на пять сантиметров выше… Об этом Айдар старался не думать. Страшно становится, стоит представить. Он уже потерял однажды любимую женщину, потерять единственного сына… Карамышев стоял в коридоре, наблюдал за молодыми и… плакал. Стыдно. Мужчина не должен плакать, а татарский мужчина тем более. Бизнес, деньги, власть – херня. Вчера он чуть не потерял ребёнка. Пару сантиметров туда, пару сантиметров сюда и… Айдар со злостью вытер слёзы кулаком и поднял глаза к белому потолку.

— Спасибо, Оль, что уберегла, сохранила его для меня…

Карина с Тимуром не заметили наблюдателя, не слышали, как он тяжёлой поступью удалился из корпуса, не видели его слабость. Они молчали, смотрели друг на друга и растворялись в своих мыслях. Рина беспрестанно молилась, хотя никогда не была верующей, но в этот раз она бубнила услышанную когда-то молитву, всплывшую так вовремя в памяти. Всю ночь, утро, день, пока Тим не открыл глаза, кляла своё маниакальное желание отомстить, не слыша здравый смысл, советы опытных мужчин. Она неслась к своей цели, почти потеряв самое дорогое, что появилось в её жизни. Пара сантиметров в одну или другую сторону, и всё – конец. Конец ему, конец ей, конец им.

Тимур помнил, как сквозь темноту прорывалось её паническое дыхание. Мудак! Не смог сдержаться, подставил Карину под удар! Не сдержал слово, не защитил! Чувство беспомощности, безысходности, когда лежал без движения, уткнувшись лицом в ковёр, и единственная фраза, пульсирующая в голове: «Беги! Спасайся!» Это потом отец рассказал, что сделала Рина, когда она выбежала за водой, а до этого… Вязкая муть, перемежающаяся с картинками прошлого, где любимая была жертвой.

Сейчас он смотрел в её блестящие от слёз глаза, растекался в дорогом шоколаде, впитывал общую боль. И не мог пошевелиться, толком не мог говорить. Руки не слушались, тугой бинт мешал дышать, в горле раздирало от наждачной сухости, но Тиму всё равно было хорошо, лучше, чем когда-либо. Она жива. Она рядом, а это значит у них есть будущее. Их будущее. Общее на двоих.

— Карина Марковна, Тимуру Айдаровичу надо отдохнуть, – влетела пожилая медсестра, оттеснила Рину и ввела в капельницу из шприца лекарство.

Тимур попытался что-то сказать, но усталость тяжестью пронеслась по крови, закрылись веки, сознание уплыло в тишину. Рина провела рукой по расслабленной щеке, мазнула своими губами по сухим, потресканным губам и вышла из палаты.

— Его нельзя перевозить в Москву, Айдар Тахирович! Серьёзные повреждения, большая потеря крови! Хотите убить сына?! – гремел голос хирурга, проводящего операцию. – Я не для этого простоял четыре часа по локоть в крови, латая Тимура! Заберёте только через мой труп!

— Но в Москве за ним будет более квалифицированный уход и физиотерапия. Там больше возможностей, лучшее оборудование, – не отступал Айдар, перекрывая своими децибелами насыщенный громовыми нотками бас врача.