Книга Не свой, страница 95 – Маргарита Климова

— Без долгих прелюдий, — подтолкнул его на выход Юра. — Парни дежурят у порога. Из дома не выходить. Я вернусь вечером.

— Звоните, если Давид Гурамович объявит о своём решение, — отвесил поклон Альберт, покидая квартиру.

— Займусь ужином, — заперла за мужчинами дверь и прошла на кухню. — А тебе, Сав, надо выпить таблетки и занять горизонтальное положение.

Маша сладенько спала в люльке, Любаня загружала детские вещички в стиралку, Савелий чего-то просматривал в планшете, лёжа на диване. Идиллия, несмотря на военные действия снаружи. Её нарушил звонок моего телефона. Отец.

— Не ожидал от тебя, Ануш, — каким-то сдавленным и вязким голосом произнёс он, как будто хорошо выпил и перешёл в стадию саможаления. — Мы тебя родили вырастили, дали образование. Ни в чём не отказывали, покупали наряды и украшения, а ты предала нас. Выбрала сторону Макаеляна, предложив ему мой многолетний труд на блюдечке с золотой каёмочкой. И ради кого? Ради чужого мужика и ребёнка, брошенного дешёвой давалкой.

— Предали меня вы, отец. Я лишь отплатила вам тем же.

— Знаешь, какое предложение сделал мне Давид? — никак не отреагировал на мою реплику отец, словно беседовал сам с собой. — Двадцать процентов, если я оставлю тебя в покое. Или ничего.

— Не окажетесь на улице, — добавила.

— Двадцать процентов! Жалкая подачка! Чтобы унизить меня! — взвыл, повышая тональность. — И я вынужден согласиться на сделку, чтобы сохранить хотя бы видимость нашего уровня жизни. И всё из-за тебя и из-за твоей дурной строптивости. Столько с тобой бабки и мать занимались, а правильной армянки сделать не смогли. Бракованный продукт. Лучше бы мы взяли на сына Миграна, когда мой брат умер. Я смог бы воспитать его достойным отроком. Не то, что ты, позорище…

— Вардан Арамович, больше не звоните моей жене, — вырвал у меня трубку Савелий и обошёл стойку, устанавливая между нами преграду. — Вам здесь не рады. Не вынуждайте меня обращаться в суд и к общественности. Всего хорошего.

— Давид принял решение, — отложила в сторону полотенце, которое теребила на нервной почве. — К нам больше никто не будет лезть.

Ануш

— Юрка наотрез отказывается жить в моей квартире, а в его студии всего одна спальня, — жаловалась Любка, отловив меня в ординаторской.

Мы с Савой нашли приемлемый компромисс, и я смогла выйти на неполную ставку в родильное отделение. Теперь два раза в неделю к нам приезжала тётя Савелия, а вечерами он справлялся сам. И хорошо справлялся, высылая мне прикольные фотки и видосики с Манюней.

— Так вы, вроде, вдвоём живёте, — вздёрнула бровь, не догоняя мысли Любы. — Одной спальни достаточно.

— Господи, Ануш. Я поэтому и пришла к тебе, — раздражённо всплеснула руками новоявленная Граблина.

На их свадьбе мы бегали в защитных комбинезонах и раскрашивали друг друга шариками с краской. Какой-то придурок аж три раза выстрелил мне в ягодицу, оставив на ней синеющие разводы. Несколько дней было проблематично сидеть.

— Детскую комнату там делать негде, а у меня вот…

На стол лёг тест с плюсиком в окошке и рядом второй с двумя жирными полосками. Мне вдруг стало смешно. В моей сумочке лежали точно такие же и с таким же результатом.

— Какой срок? — откинулась на спинку кресла, с трудом сдерживая улыбку.

— Недель шесть, — обвела пальцем по столешнице знак бесконечности Любка.