Книга Бестселлер на троих, страница 92 – Маргарита Климова

— Нам надо чего-нибудь делать, искать Марата, трясти его агента и выяснять адрес, — бьёт в меня женская паника, под которую я очень боюсь попасть.

— Первое января, Анит. В данный момент у нас связаны руки, — немного отстраняюсь, беру телефон и ищу в мировой паутине инструкцию к действию. Сидя здесь, нам доступен только сайт российского посольства в Индонезии, где каждый час пополняются списки погибших и пропавших без вести граждан нашей страны.

Прижавшись щеками, мы в десятый раз перечитываем опубликованные фамилии. Список с чёрной рамкой не очень большой, имён на двадцать, а с неизвестными на четыре листа офисного формата. К утру пополнение и там, и там, но Башаров так и не появился.

— Нам надо отдохнуть хотя бы пару часов, — поднимаюсь и тяну за собой Аниту.

Её знобит, и на ней нет лица, как будто Марата уже похоронили. Поднимаю на руки и несу в спальню, окидывая напоследок праздничный антураж. Заветренные салаты, нетронутый дессерт, полные бутылки алкоголя, серебристые звёзды на морозном узоре, пульсирующая гирлянда на ёлке в углу. Были предположения, что Новый год пройдёт непросто, но такого не мог представить даже в страшном сне.

В комнате ставлю Аниту на ноги, помогаю снять платье, стянуть бельё, избавляюсь сам от одежды и подталкиваю к кровать, стянув покрывало и отогнув край одеяла.

— Поспим и попробуем позвонить на горячую линию, — уговариваю Туманову, сгребая и прижимая спиной к груди. — Как в сказке: «Утро вечера мудренее».

Просыпаемся часа через три и сразу лезем перечитывать списки. Марата нет, и мы синхронно выдыхаем. Дальше начинается хомяковый бег в колесе. Такой же бесполезный, с отдышкой и с полным выматыванием сил. Парадокс… И не остановиться, и не соскочить…

Индонезийское посольство здесь спокойно отдыхает, не посадив даже дежурных сотрудников на телефон, там на горячую линию не дозвониться — либо занято, либо включается факс. На сайте появилась информация о экстренном рейсе для родственников погибших и пострадавших, но в нашем случае проблема в том, что в чёрной рамке Башара нет, а списка пострадавших не существует.

Никита отказывается уезжать к бабушке с дедом и шуршит по интернету, заразившись паникой и выискивая возможные следы. Конечно, сын не так мечтал провести каникулы, но из солидарности он не показывает вида, что поездка ко мне не оправдала ожидания.

— Прости, Ник, — треплю его по голове, виновато закусывая губу. — Вместо культурной программы вынужден сидеть с нами.

— Да брось, па, — криво усмехается. — Плохо, что дядя Марат пропал, но с вами мне даже так лучше, чем терпеть общество Вадима и истерики матери.

— У них не всё ладно? — лезу не в своё дело, пользуясь доверчивостью ребёнка, но эгоистичное мужское эго хочет услышать, что Ксюха ошиблась, уйдя от меня, хоть сейчас я и рад, что она освободила место.

— Мама подозревает, что Вадик ей изменяет, и устраивает скандалы, стоит ему задержаться на работе или улететь в командировку, — отвечает со всей детской непосредственностью, продолжая открывать окно за окном на экране ноутбука. — Кстати, списки пропавших россиян закрыли, и появилась закладка с тяжело пострадавшими.

Для нас это как команда «фас». Мы бросаемся к монитору, вытесняя Ника, и вчитываемся в каждую букву, ища Башарова. Анита медленно ведёт пальцем по строчкам, боясь пропустить долгожданную информацию.