Книга Ганзалеон 800 лет назад. Предисловие, страница 2 – Маргарита Климова

А потом случилось то, что запустило уничтожение планеты. Истреблённая ценность привязки больше не сдерживала мужчин. Понятие сакиа приравнялось к подстилке всего клана. Мужская похоть, неконтролируемая ярость, врождённая жестокость обрушивались на оставшихся хрупких женщин. Они терпели нескончаемую боль, унижения, и умоляли богов забрать их жизнь.

Это стало последней каплей, наполнившей кубок гнева. Ураганы, смерчи, ливневые дожди, не виданные ранее ледяные камни, падающие с неба. Погода бушевала месяц, сравнивая постройки с землёй. Потом выглянуло солнце, расправив лучи, коснувшись ими настрадавшейся почвы, покорёженных растений, обогрев истосковавшихся по теплу ганзалеонцев. Но было уже поздно. Ганзалеону больше не суждено услышать девичий смех.

Меня зовут Дарайя. Я последняя хранительница Ганзалеона. Это моя история. Это история начала конца. История последних лет прежнего Ганзалеона, когда-то являющегося самой прекрасной планетой во всей вселенной.

— Дара, милая. Ты покорила новым платьем своих женихов? – мама нежно обняла, подойдя сзади.

Она никогда не жалела для нас нежности, считая, что дети всегда нуждаются в родительских объятиях. И хоть мы давно уже не дети, её забота вызывала щемящее чувство покоя.

— Я это сделала ещё десять лет назад, – отмахнулась от назойливых вопросов. – Теперь, хоть в мешке выходи, братья Барул всё равно будут смотреть восхищёнными глазами.

Мне было восемь, когда отмечали церемонию бракосочетания моих старших братьев и девушки из горного клана. Большие столы, ломящиеся от праздничных блюд, традиционные танцы воинов в набедренных повязках, струящиеся платья женщин, похожих на райские цветы, сходящиеся к центру круга по мановению ветра, горы сладостей, сложенные в огромные корзины в детской половине.

В какой-то момент почувствовала тянущую боль в груди, увеличивающуюся, пытающуюся просочиться. Я сама не помнила, как вошла в танцевальный круг, как прогнулась в спине и расставила в стороны руки. Неконтролируемый выброс силы окутал с ног до головы и волнами обрушился на гостей, снося большие столы, праздничные блюда, воинов в набедренных повязках и женщин, парящих в воздухе, как райские цветы.

Странное чувство опустошённости и страх, что не смогла справиться с силой. Раньше таких проблем не было. С трёх лет я полностью приручила потоки, усмиряя их своей волей при малейшей попытке взбунтоваться. Что только не пережили родители со мной, пока я училась контролю. Порушенные стены, изодранная одежда, обугленные деревья, покрошенная в труху мебель. Обычно хранительниц воспитывали в храмах, где толстые стены горных пород выдерживали разрушительные вспышки, но мои родители радели за счастливое детство, не ограничивая меня перемещениях и мелких шалостях.

Сказать, что гости испугались, ничего не сказать. Горный клан увидел демонстрацию силы лесного, о которой складывали легенды. О хранительницах писали в манускриптах, их воспевали в храмах, они принадлежали верховной власти. Увидеть такое в обычном клане, живущем в лесном массиве и постоянно защищающим свои границы, оказалось сродни божественному чуду. Воины побледнели и опустились на колени передо мной.

Я заметила только тень преклонённых мужчин, потому что в этот момент утонула в стальных глазах. Сердце дёрнулось, замерло, с трудом завелось и пустилось в бег. Они тоже стояли на коленях, но их взгляды не покланялись, их взгляды боготворили. Тяга усиливалась с каждым пульсирующим ударом, пока отец не вырвал из удушающих пут.