Книга Достаточно трёх. Возрождение Ганзалеона. Книга 1, страница 58 – Маргарита Климова

Старас на время потерялся в своих мыслях, а я вспомнила про Регину, вернее услышала её крик, и поспешила к ней. В конце концов, время обдумать весь этот бред есть. Сейчас надо позаботиться о роженице и малышке, спешащей в звериное царство.

Разродилась мамаша к обеду следующего дня, с трудом. Слишком хрупкая и маленькая для такого крупного ребёнка. Папашки не отходили от неё ни на минуту, переживая, перетягивая её боль, делясь силами. Наконец, измученное тело Регины выдавило малышку, значительно крупнее моих раза в два и такую горластую, что мы чуть не лишились барабанных перепонок. Она отказалась мирно лежать на ручках и сразу потребовала мамину грудь. Первый раз видела такую жадность у ребёнка. Даже Камиль рядом с ней не стояла.

Пока старший муж Гант лечил потрёпанную жену, средний и младший занимались девочкой. Первый раз пытались одеть памперс и костюмчик, крутя в руках, не зная с какой стороны подойти. С удовольствием взялась им помочь, восполнила недостающую радость от общения со своими малышами. Совсем недавно кричала, что больше рожать не буду, а взяв розовый кулёк захотела ещё троечку малышей.

А потом как гром средь ясного неба картинки, как Веронике делают ребёночка, и злость снова затопила, и почему-то обида, как будто это меня рвали в мясо. Осознание накрыло, что не стали ганзалеонцы человечнее после рождения девочек. Как зверьми были, так зверьми и остались. Возможно, и я под наркотой или сывороткой, и нет на самом деле моей счастливой жизни, нежности и заботы мужей, прекрасных дочек. Может сижу я в той серой комнате с раскисшими мозгами, насилуют меня, вытаскивая периодически детей из живота, а сыворотка проецирует в мозг картинки безумного счастья. Ущипнула себя для убедительности, ойкнула. Непохоже на сон.

Оставив Нараз в комнате, спустилась в гостиную, где снова собрались все, обсуждая, когда и как донести до масс новость о второй сакиа, родившей девочку. Счастливая Вероника сидела на коленях у Намиза, а он, прижав её за живот к спине, гладил второй рукой коленку и шептал какие-то нежности, от которых глаза сестры затягивало мутью. От наркоты их затягивало, и похоть будила наркота.

Поняла, что, если не останусь в одиночестве, разорвёт к чертям собачьим, и гадости всем наговорю, всё дерьмо, что бурлит внутри, выброшу. Кого-то обижу, скорее всего всех. А не может Дариолла быть сукой и дрянью. Дариолла надежду дарит, а не дерьмом плюётся. Вышла из гостиной, поднялась в спальню и собрала вещи первой необходимости.

Спускаясь вниз, уже знала, куда уеду. К фиолетовому океану, его тёплому бризу и успокаивающим волнам.

Мужья отказывались отпускать, но я твёрдо стояла на своём. Уеду. Одна. Мне надо побыть в одиночестве, подумать. Они уступили, вверив меня охране. Садилась в аэромобиль, ни разу не оглянувшись, не посмотрев на свой мираж.

Прилетев, отправилась на пляж. Чёрный закат с красными всполохами накрыл тёмную гладь, нагретый песок мерцал в последних отблесках засыпающего солнца. Ходила по кромке, набегающей пушистыми барашками воды, черпая ногами мокрый песок. Вспоминала каждый день, проведённый на этой планете. От первых месяцев уже не сворачивалась в узел, всё хорошее покрыло сполна ту боль, страх и унижение. Я всё время плыла по течению, зарываясь с головой в одеяло при каждом обрыве. Я и сейчас в него зарылась, не смогла смириться с происходящим и просто сбежала, найдя одеяло потолще. К сожалению, я знала единственный способ переваривания проблем – уединение в себе, в своих мыслях.