Книга Красота во тьме, страница 21 – Николь Роуз

Мои пальцы скользкие от ее соков и моей спермы, когда я ввожу их в нее, следя за тем, чтобы каждая пролитая капля попала в ее узкую киску, где ей и место. Это первобытный акт, я отмечаю свою территорию.

Ее глаза, отяжелевшие от сна и удовлетворения, распахиваются, когда она наблюдает, как я это делаю, ее взгляд прикован к моему лицу. Когда я заканчиваю, она улыбается мне излучая солнечное сияние и чистое блаженство.

Я инстинктивно откликаюсь, приникая к ее губам во всепоглощающем поцелуе. Я хочу поглотить ее, и оставить свой запах на ее губах на долгие годы.

— О, милая Талия. Мне будет так весело с тобой, — выдыхаю я низким рокочущим голосом.

Мой член пульсирует при мысли о том, как я доставлю ей удовольствие, доведу ее до самой грани экстаза, в затем и за его пределы.

Она обнимает меня за шею и притягивает ближе.

— Я скучала по тебе, — шепчет она мне в губы.

Такое чувство, что прошли световые годы с тех пор, как кто-то или что-то разрушило стены, которые я возвел вокруг своего сердца, когда умерла моя мать. Но эти слова делают это с легкостью. Она занимает в нем свое место, занимая целые его части.

Эта загадочная маленькая богиня с пышными формами — не просто приз, на который можно претендовать. Она становится осью, вокруг которой вращается мой мир.

Долгое мгновение я ничего не говорю, просто обнимаю ее, ошеломленный. Напуганный.

— Я тоже по тебе скучал, — приглушенным шепотом, признаю я правду.

Талия

Солнечный свет пробивается сквозь деревья, отбрасывая искаженные тени, когда мы с Троем идем по тропинке к небольшому пруду, который, как он клянется, находится там. Он твердит это последние полчаса, но я начинаю думать, что он завел нас в тупик в густом лесу.

Часть меня почти надеется, что так оно и есть.

Мое чрево трепещет от волнения при мысли о плавании в пруду. Я никогда раньше не плавала в чем-то больше, чем бассейн. Перспектива поплавать там, где не видно дна, в какой-то степени пугает. Не говоря уже о рыбах, лягушках, змеях и бог знает кого еще, обитающих в прудах.

Что если они кусаются? Что если они заколдованы какой-то странной магией в этом месте, и я попаду еще под одно проклятие еще лет на десять?

Это может произойти.

— Может, нам стоит вернуться в домик? — говорю я, чувствуя, как меня охватывает беспокойство.

— Нет. Мы идем к пруду, и ты будешь плавать, когда мы туда придем, Талия, — говорит он.

— Но…

— Нет.

— Я никогда раньше не плавала в пруду, Трой, — шепчу я.

Его обсидиановые глаза встречаются с моими.

— Тем больше причин для того, чтобы ты сделала это сейчас, милая Талия. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

— Может, тебе стоит поплавать, а я понаблюдаю с безопасного расстояния, — предлагаю я. — Как на берегу. Берег кажется безопасным.

— Абсолютно нет.

Его тон не оставляет места для возражений.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты тиран? — спрашиваю я, хмуро глядя на него, не особенно привыкнув к тому, что мне говорят «нет».

Не думаю, что мне это нравится. Но он произносит это так, словно у него много практики.

Наверное, это его любимое слово.

Часть меня ждет, что его позабавит моя маленькая вспышка гнева, но это не так. В его смехе нет веселья, а в тоне — теплоты.

— Тиран? — холодно и отстраненно отвечает он. — Ты еще не видела, каким тираном я могу быть, Талия.