Книга Цвет Драконьей луны, страница 22 – Ксения Анвиль

Да, магия. Сейчас вопрос её колдовских способностей был куда более насущным. Шиайха верил в то, что у неё должно получиться. Клэр встала посреди комнаты и очертила круг. Потом ещё один – внутри первого. Связала их треугольниками: вершинами к внешнему. Надрезала палец ножом и припала им к центру ритуального символа. Неведомое притяжение заставило кровь разойтись к линиям на полу.

— Existe, draco Shiaihah! Confestim! — и вены проступили на лбу Клэр, а волосы взвились от поднявшегося неизвестно откуда ветра. Она прикрыла веки и почувствовала, как горят вены её левой руки. Хлобыстнули ставни окна, и вспышка на миг озарила добела всё вокруг.

— Наконец-то, — услышала ведьма шелестящее драконье одобрение, когда открыла глаза. Она рухнула на колени от изнеможения и облегченно вздохнула. У неё все-таки получилось.

В тот вечер Шиайха не вернулся в подземелья. Мирно обернувшись хвостом, он лежал возле кровати Клэр, забывшейся крепким сном после всего пережитого. «Магия перестала быть тихой, — думал дракон, прислушиваясь к дыханию девушки, становившемуся всё более глубоким. — Смятение и бурлящая, как подземный поток, сила. Но пробудит ли она её? Решится ли?».

Оба проснулись на рассвете от настойчивого стука по стеклу. Это был ворон, и Клэр тут же пустила его внутрь. Птица проскакала по столу и протянула лапу, к которой было привязано письмо.

— Что это? — Шиайха втянул воздух и шумно выдохнул. — Пахнет странно.

— Смолами. Послание от матери, — ведьма не спешила разворачивать бумагу. Ворон, затрепетав крыльями, улетел, спасаясь от щелкнувших рядом с ним клыков ящера.

— Ты чего? Это не еда, он почтовый! — воскликнула Клэр.

— Ты меня не кормишь, — обиженно парировал Шиайха.

— Мне казалось, в твоем вкусе больше звери размером с тебя, а не пернатая мелочь, — попыталась сыграть ведьма на его самолюбии.

— Голодному желудку все равно, — незамедлительно последовал ответ.

— Хорошо, хорошо, сейчас пойдем, дай только посмотреть, что на этот раз хочет мне сказать матушка.

И Клэр сняла бечевку, которой было перевязано письмо. Почерк был прежним.

Ещё прохладное рассветное солнце затапливало комнату из-за отдёрнутых занавесок.

— Мама, зачем так рано? — сонно потирая глаза и хныча, спросила Клэр.

— Служба скоро начнется, ну же, поднимайся, мы не должны из-за тебя опоздать, — родительница дёрнула девочку за худое запястье, — поднимайся, иначе отец разозлится!

Этого Клэр не хотела. Когда папа злился, бог Солис спускался с небес, чтобы её наказать. Босыми ногами она протопала к умывальнику и окатила лицо ледяной водой. Из мутного зеркала на неё смотрело бледное, чуть размытое по краям лицо, которое казалось чужим. Девочка ущипнула себя за щеку, чтобы убедиться, что оно принадлежит ей: иногда ей казалось, что там, в отражении, на неё смотрит кто-то совершенно незнакомый. Затем, задрав ночную рубашку, обернулась спиной. На ней она увидела в зеркало цветущие иссиня-фиолетовым следы.

— Клэр? — донесся до ребенка материнский голос. — Ты идешь?

Девочка вздрогнула и опустила одежду. Накинув на себя простенькое белое платьице, Клэр взяла мать за руку, и они поспешили в местный храм. Утренний воздух холодил кожу, пыль набивалась в прохудившийся правый ботинок. Цепкая хватка удерживала ладонь дочери, чтобы та не сбежала, как уже случалось прежде.