Книга Цвет Драконьей луны, страница 152 – Ксения Анвиль

Конечно, в Вайтгарде были знахарки и даже, вероятно, какой-нибудь алхимик, но публично это никогда не озвучивалось. С существованием ведьм и магов мирились так же неохотно, как и с драконами. То есть считали их досадной необходимостью, от которой с удовольствием бы избавились, если бы не угроза пришествия мортамеров.

В свете этого факта Клэр пришла к выводу, что если бы её заподозрили в ведьмовстве, то вряд ли отнеслись бы столь лояльно. Пока её считали странной чужестранкой – все, кроме Виттори, пообещавшей сохранить её тайну, – было не всё потеряно. И, похоже, у Клэр было гораздо больше шансов к ней приблизиться, чем у Дестана.

В ночи она отправила капитану заговорённую весточку, которую смог бы прочесть только он один, где рассказала о своих мыслях насчёт королевы. Но он, как она знала, был занят ближайшим окружением Аделарда Четвёртого: добившись признания на турнире, он пытался всеми силами вступить в королевскую гвардию, чтобы быть рядом с ним. «Кто знает, может, Дестан и был прав, ведь вряд ли жнецу, если он прячется, хотелось бы привлекать к себе много внимания сейчас, — размышляла Клэр. — Хотя мастер Шедхард, напротив, был на виду…» — тут же меняла направление её мысль.

Впрочем, кое в чём она готова была с Дестаном согласиться. Герцог Морве́йн Синтари́йский, правая рука Аделарда, был фигурой по меньшей мере скрытной. Неприметный человек, он словно был средним во всём: в телосложении, в росте, даже его лицо было таким, какое стирается из памяти, стоит ему исчезнуть из поля зрения. Говорили, что в Лиорне он знает даже о том, когда родит крестьянская кошка, а не только о чём шепчутся в замке. И вряд ли можно было вообразить, что есть положение выгоднее, чем это: у всех на глазах, вблизи короля и в то же время оставаясь неприкосновенным. И вот уже к нему мог бы подобраться разве что рыцарь — и то при изрядной доле везения. По всему выходило, что цели у Клэр и Дестана сейчас были разными.

Королева Виттори и впрямь не сделала ничего, что могло бы нарушить покой Клэр. Несколько раз они даже встречались в саду на коротких прогулках по зелёным лабиринтам, обмениваясь крайне осторожными и пространными репликами, словно обе хотели узнать что-то наверняка, но не могли спросить об этом прямо. Но могла ли она оказаться той, кого искали ведьма и воитель, Клэр так и не могла понять, теряясь в догадках.

В это время Дестан, дабы заслужить королевское доверие, отправился подавлять вспыхнувшее местечковое восстание, спровоцированное противниками новой супруги Аделарда. Они считали, что новая избранница может принять гораздо менее лояльный по отношению к простому народу курс, что означало бы отказ от прежних крупных расходов на восстановление поселений.

Сражаться с теми, кто, как он сам понимал, не могли дать достойного отпора, претило натуре Дестана. Ему пришлось собрать все силы, чтобы убедить себя в необходимости своего участия в этом: если бы его принципы оказались выше цели, он никогда не смог бы подобраться к месту в королевской гвардии, а значит, и единственному способу оказаться ближе к деснице Морвейну. Он чуял, что этот след должен быть верным: высшие мортамеры были существами совсем другого порядка, нежели обычная нечисть. Дестану даже думалось, что они слишком уж близки к людям: так же стремятся к власти и готовы ради неё разрушать всё на своем пути, только более буквально, чем это делали политики. Тем не менее мастера Шедхарда они раскрыли лишь по случайности, а сколько бы он мог так скрываться прямо у них под носом, не предпринимая ничего, что могло бы его выдать? Но некое самолюбие – самолюбие существ, считающих себя выше людей, – не позволило бы предводителю жнецов спрятаться среди крестьян и остаться не у дел. Так рассуждал Дестан по пути в деревеньку Пу́стыш, где готовили нападение на Бернавы повстанцы.