Книга Цвет Драконьей луны, страница 128 – Ксения Анвиль

Прежде одиночество ощущалось только фоном, каким-то глухим подспудным чувством, отделяющим незримой заслонкой от окружающего мира. Оно существовало на дне души, прячась среди ила и водорослей, зарываясь в песок, и лишь изредка показывало свою скользкую голову с мутными глазами. Теперь же оно стало всепоглощающим, скрывающим серым пологом все краски, стирающим из воспоминаний всё, что согревало в моменты уныния и отчаяния. Оно стало беспощадным зверем, терзающим без жалости своей окровавленной пастью, и Клэр представлялось, что эта пасть была волчьей. Удивительно, как один человек может озарить всё собой, заставляя взлетать ввысь, к самому дневному светилу, а затем погрузить в беспроглядный мрак, в котором не нащупать собственного лица.

Ссора с Дестаном всколыхнула всё, что таилось в душе Клэр. Взвесь из неуверенности, жалости, мнительности и страхов затопила её душевные артерии. Одни и те же мысли в её голове гарцевали по кругу привязанной лошадью, но даже это было лучше, чем когда в памяти вновь всплывала картина, где Грейс целовала её мужчину. Она пыталась найти повод разозлиться на соперницу, но в этих попытках чувствовала себя только более уязвленной, точно искала оправдания для себя, для того, что не могла сравниться с той, что легко забирала всё, дорогое её сердцу.

Даже Марша не могла развеселить свою подругу, как ни старалась. Она не знала, какие ещё найти слова, чтобы её утешить, пока в конце концов не предложила превратить Грейс во что-нибудь мерзкое вроде слизня. «Ей бы подошло» — не удержалась от комментария Тина, но Клэр так и осталась безучастной и только отмахнулась:

— Нельзя осуждать выбор Дестана, — сказала она и отвернулась к стене.

— Дурочка, — посетовала Марша. — Кто же так легко сдаётся, когда на кону такой трофей?

— Он не трофей, — буркнула ведьма, — он свободный мужчина.

Марша закатила глаза.

— Сделай что-нибудь, — простонала она, обращаясь к Тине.

— Вообще-то есть одна идея, хотя она может показаться несуразной…

И Тина увлекла Маршу за дверь, что-то горячо ей нашёптывая. Клэр даже не заметила их ухода, продолжив лежать в той же позе с поджатыми ногами, как ребёнок в материнской утробе. Слёз у неё уже не осталось, одно только тупое молчание.

Через некоторое время в дверь осторожно постучались.

— Войдите, — бесцветно отозвалась Клэр, не оборачиваясь.

Кто-то за её спиной откашлялся.

— Клэр?.. — послышался голос того, кого она не ожидала увидеть. Она села в кровати, обхватив себя за колени, и уставилась на Арса затравленным зверьком. Она не хотела бы, чтобы он видел её такой — жалкой, надломленной — но отступать было некуда.

— Что ты здесь делаешь? — она дергано вдохнула. В присутствии других ей становилось ещё тягостнее, но она хотела удержаться от эмоций.

— Позволишь присесть? — Арс махнул в сторону стула у окна. Клэр кивнула. — Что у вас с Дестаном произошло?

— Грейс произошла, — ощетинилась ведьма. — Но я не уверена, что тебе будет приятно это слышать.

— Не будет, — легко согласился маг. — И всё же я пришел, чтобы обсудить это.

Клэр смотрела на Арса, в его добрые, открытые глаза, на его вечно взъерошенные волосы и скрытую за серьёзным выражением лица снисходительную улыбку. Перед её внутренним взором замелькало всё, что прежде их связывало: скромный букет на тумбочке, испытание посвящением от мастера Арвинга, ссора, которая теперь казалась ей сущим пустяком, его прикосновение в лесу и нежные, тёплые обещания перед первой битвой. Клэр жалела, что в её душе по отношению к Арсу поднималось столько чувств, но в них она не могла обнаружить одного, самого главного — любви. «Как, должно быть, больно», — думала она, еще больше проникаясь к колдуну привязанностью. И она решила рассказать всё, как было.