Книга Измена. Дракон не стоит моих слёз, страница 52 – Аурика Рейн

Кроме всего прочего, мне становилось хуже с каждым днём. Утренняя тошнота не давала покоя, а малыш — весь в отца — начал крутиться, когда ещё и живота почти не было видно. Мне приходилось надевать просторные одежды вместо привычных мне облегающих моделей, чтобы навязчивые родственнички, которые постоянно ходили вокруг и с подозрением на меня смотрели, не заметили несоответствия. Кроме того, малыш Кен требовал моего внимания всегда. Включая те моменты, когда у меня не было сил или тяжело встать с кровати из-за спазмов в животе. Уж чего-чего, а терять ребёнка и проиграть партию сейчас было совсем ни к чему.

Встав с кровати, я на цыпочках проскользнула к двери и, как могла бесшумно, шмыгнула в ванную комнату, что примыкала к спальне.

Остановилась перед зеркалом. Подняла уже руку, а потом прислушалась: не встал ли Кеннан часом? Но всё было тихо.

Коснувшись зеркала, я выдохнула в него немного своей магии.

— Я же говорил тебе: только ночью! — шикнуло зеркало, и в нём едва различимо показалось человеческое лицо.

— Ну, зайчик, я так скучаю! Сил уже нет терпеть его! Когда ты уже разберёшься со своими проблемами?

— Мне нужно ещё немного времени. Возникли непредвиденные обстоятельства.

— Ты же самый умный и самый хитрый, — я кокетливо поводила пальцем по раковине. — Неужели не смог всех обхитрить?

— Иногда, чтобы обхитрить, нужно уступить и выждать. Потерпи ещё немного. Скоро я заберу тебя оттуда.

Изображение погасло, и я вздохнула. Комочек в животе тоже недовольно заворочался из стороны в сторону.

— Папа сказал терпеть, — наставительно сказала я. — Так что будем терпеть вместе.

Кеннан

Снова будто смотрю сквозь мутное стекло и не могу пробиться.

Иногда приходят эти моменты прозрения — и я снова чувствую себя самим собой, с трудом, но вспоминаю, кто я есть и какое место занимаю в этом мире. А воспоминания о том, что происходило в последние дни, при этом размываются.

Я понял одно: чтобы пробиться сквозь пелену, нужно пореже встречаться с женщиной, которая завелась у меня в доме. Выгнать её я никак не мог: тело плохо слушалось меня, и как только доходило до дела, руки опускались, в сердце появлялся иррациональный страх и чувство её превосходства. Это было дико. Уже много лет мне не доводилось испытывать ничего подобного. Поэтому я старался больше времени проводить в своём кабинете, где было отчаянно нечего делать. Ещё будучи под странным влиянием я слонялся в четырёх стенах, как настоящий бездельник, и почти не мог контролировать собственное тело. Оно едва слушалось. Потом постепенно сознанием удавалось дотянуться до собственного ума, собраться с мыслями и написать в дневник ещё несколько страниц.

По большей части я собирал и сортировал обрывки воспоминаний и ощущений, которые ещё сохранились. Кто я, откуда, каких я помню людей и что о них знаю. Вспоминал последние проведённые мной операции… вернее, последние из тех, которые вообще сохранились в моей памяти. Но потом приходило время обеда или ужина — и эта женщина приходила в мой кабинет, и пелена снова затягивала меня, не позволяя ни сопротивляться, ни анализировать.

Всё начало меняться примерно на шестой день, насколько я мог судить по записям в дневнике. Он до сих пор оставался единственной ниточкой, которая соединяла меня с реальностью, и с каждым разом записи становились всё длиннее. В этот день мне удалось достаточно быстро взять своё поведение под контроль и внимательно перечитать все записи, прежде чем начать фиксировать всё, что произошло за день. Именно за этим делом меня и застал неожиданный перезвон, возвещающий о том, что к нам наведались гости.