Книга Отвергнутая истинная Высшего дракона, страница 52 – Аурика Рейн

Маркион склоняет голову. Велиса смотрит на Каэна, и улыбка её гаснет: он заслонил меня, и она это видит.

— Что ж, – говорит она, и голос её снова делается мягким. – Раз гора госпожи Вайрон сегодня неразговорчива, не пропадать же дню. Виран-холд в половине дня пути. Позвольте показать двору, как выглядит гнездо, которое своих детей помнит.

Удар точный.

Я молчу.

Мы едем в Виран-холд.

~

Виран-холд встречает нас огнём в каждом окне, тёплым камнем, запахом воска и обильной еды. Всё здесь живое, гордое, помнящее себя, и всё это нарочно для меня, чтобы я почувствовала разницу между этим домом и чёрной горой, которая меня не впустила.

Велиса ведёт двор по залам, показывая родовые сокровища, и я плетусь позади, играя дикарку, оглушённую богатством. В центральном зале, на каменной подушке под стеклянным колпаком, лежит золотой браслет. Широкий, тяжёлый, тонкой старой работы, и по нему вьются две спирали, те же, что горят у меня на лопатке и темнеют на перстне Тордана.

— Древнейшая реликвия моего рода, – говорит Велиса, и в голосе её настоящая гордость, единственное настоящее, что я в ней слышала. – Свадебный браслет Виран. Он накладывает идеальный бонд между супругами, безупречный, без капризов истинной крови. Скоро я надену его на свою свадьбу.

Я подхожу ближе, чем стоило бы. И слышу.

От браслета, сквозь золото, сквозь стекло, идёт запах крови. Старой, выпитой, впечатанной в металл много лет назад. Драконьей крови. Крови Вайрон. Я узнаю её, как узнают свою, потому что это кровь моей матери.

Меня ведёт в сторону. Я хватаюсь за край постамента, чтобы не осесть на пол. Лиза говорила про медальон, что симулякр имитирует связь и глушит настоящую. Этот браслет делает то же самое, только во много раз сильнее, и сделан он не на пустом золоте. Он сделан на крови Вайрон. На крови моей матери. Вот за чем её убили в снегу ущелья Тиран. Не из ненависти. Ради металла, который Велиса наденет на свадьбу, чтобы навсегда запереть им Каэна.

— Откуда он у вашего рода? – спрашиваю я и сама слышу, как сел мой голос.

— О, старая история. – Велиса небрежно поправляет стеклянный колпак. – Когда отец принёс его с северных холмов, я была ещё девочкой. Он сказал, это последнее, чего не хватало нашему клану для полноты.

С северных холмов, из снегов севера, оттуда, где умерла моя мать. Велиса говорит это легко, не ведая, что говорит, и от её лёгкости мне делается холоднее, чем от любой угрозы.

Когда двор отвлекается на следующее сокровище, ко мне подходит старуха в платье прислуги, согбенная, с подносом. Она ставит передо мной чашу и, пока ставит, поднимает на меня глаза, и я вижу в них то, чего здесь быть не должно. Узнавание. Она смотрит на мои волосы, на серебряную нить в них, на разрез глаз, и губы её начинают дрожать. Она не говорит ни слова, не смеет. Но когда отходит, я вижу, как по её морщинам катятся слёзы, и она не вытирает их, чтобы не привлечь чужого взгляда.

Двор идёт дальше, в оружейную палату. Я отстаю, чтобы перевести дух, и сворачиваю не туда в незнакомых переходах Виран-холда. В узком коридоре, где нет ни окон, ни свидетелей, меня нагоняют шаги.

~

Это Каэн.

Он берёт меня за плечо, разворачивает и прижимает к холодной стене коридора. Предплечье ложится мне у горла, не сжимая, но достаточно, чтобы я не ушла. Лицо его в ладони от моего, и впервые с того алтаря между нами нет ни двора, ни Велисы, ни ровного протекторского лица. Есть только он, очень близко, и золото его глаз, в котором сейчас не осталось ничего ровного.