Книга Лето, когда я встретила тебя, страница 106 – Пом Пинун

Звякнула чашка, которую женщина поставила на блюдце, и этот звук привел меня в чувство. Сдавленным, едва пробивающимся голосом я с трудом спросила:

— А та, другая я, что осталась там? Та, прошлая я, из две тысячи девятого года… Как сложится ее жизнь?

— Пэк Ёрым-Б будет жить, считая годовой опыт собственным, до наступления даты вашей смерти. Однако, поскольку тела едины, а души различны, она не будет помнить чувств, испытанных за этот год, и ничего, связанного с кафе РВС.

Что станется с моими воспоминаниями о Юхёне? Неужели она запомнит лишь то, что встречалась с ним, а потом рассталась? Неужели будет жить, забыв, что мы вернулись в прошлое, чтобы найти друг друга, забыв, что мы – самые дорогие люди в жизни друг друга? В голове полная неразбериха.

— Госпожа Пэк Ёрым, время переходить. Пойдемте.

Под ее теплым, но деловитым взглядом я вытерла слезы и, пошатываясь, поднялась. Было видно, как множество людей, откинувшись на спинки диванов, спят с разными выражениями на лицах. Идя за ней следом, я безостановочно бормотала одно и то же:

— Пэк Ёрым, что осталась там, – прошлая я, пусть до тебя дойдут мои последние искренние слова. Помни, Пэк Ёрым.

Помни. Ты должна найти Юхёна.

С самого рождения в моем сердце была маленькая дырочка. Об этом узнали летом, когда мне было десять, – я упал в обморок, играя в футбол. Мама повела меня в местную больницу, сказав, что нужно пить лекарства, но там лишь посоветовали обратиться в университетскую клинику. После тщательного обследования выяснилось – синдром Эйзенменгера. Странное название. Родителям было трудно поверить словам врача, который сказал, что из-за позднего обнаружения полное излечение невозможно. Меня возили по всей стране, снова и снова проходя со мной обследования, и в конце концов отчаялись.

После этого родители, чтобы заработать на лечение, принялись работать еще больше, и я почти все время проводил у бабушки. Из-за частых пропусков у меня не осталось особых воспоминаний о школьных годах, но благодаря заботе бабушки и дяди я мог сосредоточиться на учебе. Чтобы помогать таким же больным, как я, я поступил на фармацевтический факультет университета Хэсон, но, не в силах наслаждаться студенческой жизнью, то и дело брал академический отпуск по болезни.

В начале лета, когда мне было двадцать два, профессор сказал, что жить осталось недолго. В глазах потемнело.

Родители настаивали на госпитализации, однако я упрямо твердил, что хочу оставшееся время прожить как обычный студент. Хотел ходить в университет, играть с друзьями в футбол, работать – хотел всем телом чувствовать, что я жив. С трудом уговорив родителей, с помощью Сонмина я снял комнату и пошел на собеседование в кафе.

И там встретил Ёрым. Влюбился с первого взгляда в ее ясные глаза и приветливый голос. Но мы работали в разные смены, да и самочувствие было плохое, так что подойти не решался. Прошло время, и я снова встретил Ёрым на автобусной остановке далеко от университета. Недолго поколебавшись, я крепко закусил губу и заговорил:

— До Деревни фресок мне на пятьдесят первом автобусе?

Похоже, она меня не узнала. Я раздумывал, что сказать дальше, и вдруг увидел в стекле остановки свое жалкое отражение. Кем я себя возомнил, чтобы к ней подходить?.. Слабый и ничтожный, я так и не решился заговорить снова. Лишь смотрел, как автобус увозит ее все дальше.