Книга Ночь вторая, страница 4 – Амарисса Ли

Шелли отправилась на баскетбольный матч — спорт, который Пенни игнорировала по настоянию родителей. «Тебя должна волновать только семья!» — твердили они каждый раз, когда она случайно натыкалась на спортивный канал.

Пенни устроилась в гостиной с едой в бумажных коробках, взяла пульт и вдруг услышала стук в дверь. Она подпрыгнула, выронив кусок мяса из коробки. Кто бы это мог быть?

Нахмурившись, она поставила еду на столик и босиком прошлёпала к двери. Встала на цыпочки, заглянула в глазок — и сердце пропустило удар. Глаза распахнулись. Руки сами потянулись к замку, повернули его, распахнули дверь.

Перед ней стоял Джаз. Сам. Без приглашения.

Он выглядел потрёпанным: глаза бешеные, волосы влажные и взлохмаченные, на правой скуле — красный отпечаток. Спортивная форма, тяжёлая сумка с логотипом университета на плече. Он промок под дождём.

Пенни прочистила горло, чувствуя, как внутри зарождается знакомое, щекочущее возбуждение. Она облизала нижнюю губу и встретила его тёмный, жадный взгляд. И поняла: эта ночь уже не будет посвящена учёбе.

— Игра закончилась? — выдыхает Пенни, всё ещё не веря, что он стоит на пороге.

— Ага, — лениво тянет он, переступая порог её квартиры. Дверь за ним закрывается с тихим щелчком, и Пенни инстинктивно отступает на шаг, давая ему пространство. Сердце колотится где-то в горле. Они не переписывались, не звонили, не договаривались — и вот он здесь, мокрый, горячий, пахнущий дождём и мужской решимостью.

Она быстро оглядывает себя и мысленно благодарит небеса за хлопковый топик и свободные домашние штаны — ничего вызывающего, но и не срамного.

Джаз не тратит время на слова. Сумка летит на пол, и он сокращает расстояние одним большим, хищным шагом. Пенни не успевает вдохнуть, как его горячие ладони уже сжимают её лицо, а губы впиваются в её рот — жадно, требовательно, без капли нежности.

Возбуждение разливается по телу тонкими, колючими ручейками, чтобы через мгновение превратиться в настоящий пожар. Между ног становится влажно и горячо. Пенни вцепляется в его плечи, притягивая ближе, сминая мокрую ткань. Их рты сталкиваются в безумном, голодном танце — зубы кусают, языки ласкают, дыхание сбивается.

— Сегодня без милостей, — выдыхает Джаз, отрываясь от её губ на долю секунды. В голосе — хрип, нужда, острая как лезвие. — Потом. Я всё верну тебе потом, — обещает он, и это звучит почти как клятва.

Пенни улыбается сквозь поцелуй. Внутри всё дрожит в предвкушении его грубых рук на своём теле.

Она изгибается, отрываясь от него, и дрожащими пальцами хватает край топика, стягивая его через голову. Джаз стонет — низко, с присвистом, — и настигает её одним шагом. Он склоняется, впиваясь зубами в плечо, а затем его горячий рот накрывает твёрдый сосок. Пенни громко вскрикивает, запуская пальцы в его влажные, спутанные волосы.

Его руки блуждают по её телу лихорадочно, жадно — скользят по тонкой талии, сжимают выступающие косточки бёдер. Он хочет оставить на ней следы, хочет пометить, сделать своей. Дикое, животное желание пульсирует в его груди, обжигая изнутри.

Джаз отрывается от её груди, и их взгляды встречаются — оба горячие, оба голодные. Они снова тянутся друг к другу, сплетаясь губами в жёстком, влажном поцелуе. Его руки скользят под резинку домашних штанов, стягивая их вниз. Пенни отвечает тем же — стягивает с него кофту, футболку, запускает пальцы в спортивные штаны, сжимая упругие ягодицы.