Книга Игры шакалов, страница 71 – Сергей Иванович Зверев

Потапова провели в одну из комнат на втором этаже, где он увидел Гаврилова. Тот сидел в кресле рядом с маленьким журнальным столиком, сделанным из стекла, и аккуратными, выверенными движениями набивал «косяк», собираясь курить анашу.

Сергей усмехнулся.

— Не успел слезть с нар, куда попал за наркоту, так он уже опять «косяк» набивает, – проговорил Потапов. – Похоже, фээсбэшники хорошо знали, на чем тебя можно поймать.

— Херотень это все, – огрызнулся Гаврик. – Тот кайф они мне сами в карман подкинули. Ты что, меня за лоха держишь, чтобы самому наркоту возить?.. У меня для этого куча людей есть.

Гаврилов спрессовал пластмассовым мундштуком набитую в бумажную трубочку, мелко покрошенную травку.

— А покурить охота, – продолжил Гаврилов. – Эти паскуды меня на голодном пайке держали в отдельной камере, так что наркоты взять было негде.

— Ты когда вышел? – спросил Потапов.

— Сегодня утром откинулся. Спасибо твоему адвокату Троицкому, толковый мужик, со связями.

— Не за что, – ответил Потапов. – Мы ведь и для себя старались. Ты нам на свободе нужнее, чем в тюряге. Через два дня собрание акционеров «Сатойла». Предстоит принять важное решение, и мы на тебя крепко рассчитываем.

Гаврилов молчал, продолжая набивать «косяк». Наконец, закончив, он вставил его в мундштук и, посмотрев на Потапова, проговорил:

— Вот что, Сережа, я тебя давно знаю, и непоняток до сих пор у нас с тобой не было. Поэтому я буду с тобой откровенен. Извини, но в этой ситуации на меня лучше не рассчитывать. Я выхожу из игры и, откровенно говоря, советую тебе поступить так же.

Потапов промолчал, слушая, что Гаврилов скажет дальше.

— Чутье мне подсказывает, – продолжил тот, – что этой войны нам не выиграть, поэтому пока лучше отступить, затаиться до лучших времен.

Потапов снова промолчал, осмысливая произнесенные Гавриловым слова. Однако не выдержал Титов:

— А мне чутье подсказывает, что ты, Гаврила, на соглашаловку с гэбэшниками пошел! Что хорошо жить начал, особняк себе отгрохал, разжирел в роскоши, без травки уже не можешь. За сколько «косяков» ты нас продал?

После этих слов Гаврилов побледнел. Его рот плотно сжался. Даже сквозь темные очки можно было разглядеть, с какой яростью он смотрит на Титова.

— Заткнись, сопляк, – проскрипел он тихим голосом. – Помни, с кем разговариваешь! Ведь нужно и ответ за свой базар держать! Я вор в законе и живу по понятиям! Ни в какую соглашаловку с ментами и гэбистами я не играю. Никаких «маляв» в тюряге я не подписывал и обещания им не давал. И тебе я эту предъяву прощаю только потому, что кореша твоего замочили… Выйти из игры – это мое решение, потому что чувствую, что это дело – полный бестоляк, – добавил старик, слегка успокоившись.

— Почему ты так решил? – спросил Потапов, глядя на Гаврилова.

Тот ответил:

— Я уже сказал: потому что чутье подсказывает. Я, может, и жив еще до сих пор, потому что своей интуиции доверяю.

— Твоей интуиции, Василий Петрович, можно доверять, но… это все, чему ты доверяешь? – снова спросил его Потапов.

Тот слегка смутился:

— Не совсем. Есть еще кое-какие основания так думать. Есть у меня один стукачок в РУОПе, который мне иногда информацию сливает за бабки нехилые. РУОП с ФСБ хоть и одно дело делают, но не шибко ладят между собой и стараются планы друг друга пронюхать. Так вот, до меня довели информацию, что в спецслужбах изданы негласные инструкции помочь местной правящей элите кардинально улучшить криминальную обстановку в области. Для этого решено действовать, как они выражаются, нетрадиционными методами, которые, по сути, означают, что этим ребятишкам сильно развязали руки.