Книга Опрокинутый в жизнь, страница 80 – Алексей Небоходов

— Точно? Я могла бы

— Иди-иди, — Маша тоже посмотрела на часы. Пот стекал по шее и оставлял на воротнике тёмные полосы. — Мне тоже пора. Душ, переодеться — и домой.

Маша проследила, как Галина торопливо уходит к выходу, и огляделась. Корт Сегадайска выглядел уныло. Асфальт в трещинах, сетка с провисом посередине, на бетонном ограждении — выцветшие граффити, поверх которых кто-то уже начал писать новые. Следы равнодушия городских властей к спортивным объектам. Но даже в таком состоянии это место оставалось единственным в городе, где она чувствовала себя свободной.

Она начала собирать мячи, раскиданные по площадке. Каждый шаг был выверен, каждый наклон — экономен. Мячи словно сами ложились в ладонь — после многих лет ежедневных тренировок по-другому уже не получалось.

В памяти всплыл утренний звонок Димы — будничный, привычный. «Во сколько сегодня будешь?» — голос сонный, он по утрам всегда тяжело просыпался. «После работы потренируюсь час, душ приму и приду», — ответила она, зажав телефон между ухом и плечом, затягивая шнурки на кроссовках. «Купи хлеба», — сказал он так, будто просьбы уже и не требовалось. «Сам купи!» — фыркнула она, больше по привычке противоречить, чем от раздражения. «Ладно, куплю», — сдался Дима так быстро, что это даже удивило. Как правило, он настаивал дольше, но сегодня проявил необычную покладистость. То ли устал, то ли ещё что-то — разбираться не хотелось. Она устала — позади была смена в магазине спортинвентаря, а теперь ещё час интенсивной игры.

Один мяч закатился под скамейку, она наклонилась за ним. Мускулы спины напряглись и расслабились под загорелой кожей — рельеф был отточен годами тренировок. Со стороны это смотрелось не как сбор инвентаря, а как привычная работа тела, которое давно выучило свои движения.

Маша выпрямилась с жёлтым мячом в руке и замерла. Между лопаток кольнуло — она испытала то же самое чувство, что и в лесу прошлой ночью — будто кто-то рассматривал её со спины. Она медленно повернулась, оглядывая пустую площадку и деревья за ней.

Никого. Только ветер шевелил листву, и пара воробьёв копошилась у ограждения, выискивая крошки от чьего-то перекуса. Обычный летний день в Сегадайске, ничего подозрительного. Но тревога не уходила, и внутри было холодно, будто пот на спине высох разом.

После вчерашнего происшествия в лесу она плохо спала. Рассказала Диме, но тот отмахнулся: «Никого там не могло быть. Ночь, лес, темнота — вот и мерещится». И тут же предложил выпить для успокоения, хотя знал, что перед тренировками она не пьёт. Стандартный его ответ на любую проблему: выпей, забудь, не думай. Раньше это раздражало, теперь вызывало только усталость, к которой она уже привыкла.

Следующий мяч она подняла осторожнее, будто боялась резким движением спугнуть невидимого наблюдателя. Огляделась ещё раз, теперь внимательнее. Площадку окружали высокие сосны, посаженные ещё в советские времена — плотной стеной с северной стороны, для защиты от холодных ветров. Между стволами темнели промежутки, достаточно широкие, чтобы в них мог стоять человек и его никто не заметил.

Маша тряхнула головой. «Дима прав, мерещится», — подумала она и двинулась дальше по площадке. Но теперь каждый шаг был настороженным, каждый звук отчётливее. Где-то заскрипела старая сосна, хрустнула ветка под чьей-то ногой Или показалось? Она постояла, прислушиваясь, но звук не повторился.