Книга Опрокинутый в жизнь, страница 155 – Алексей Небоходов

Кира налила воды в чайник и поставила на плиту. Мысли путались, перескакивая с одного на другое. Она не могла отделаться от ощущения, что вчерашний допрос сдвинул что-то в их жизни — незаметно, но необратимо, как фундамент, просевший на пару миллиметров. Петя не рассказывал о том, что произошло в участке. Просто вернулся, вложил ей в руку ракушку и улыбнулся — а у неё перехватило горло, потому что улыбка была детская, а глаза при этом совсем взрослые и усталые. А вечером уснул, обняв её так крепко, будто боялся, что она исчезнет за ночь.

Звонок в дверь вырвал её из раздумий. Кира вздрогнула — резко, всем телом. В последние недели звонки в дверь никогда не предвещали ничего хорошего. Она перевела дыхание и медленно направилась к входной двери.

В глазок она увидела Протасова. Он стоял прямо, в отглаженном костюме, с блокнотом в руке. Лицо спокойное, служебное — как будто вчерашнего разговора не было вовсе, как будто он пришёл не к ним, а к другим людям по совершенно казённому делу. Протасов ждал, не переминаясь с ноги на ногу, не оглядываясь, — стоял ровно, как стоят люди, привыкшие, что двери открываются по первому стуку.

Кира открыла, не снимая цепочки. Она чувствовала, как напряжена шея, как сведены плечи, и даже знакомое лицо в дверном проёме ничего не изменило.

— Доброе утро, — Протасов слегка кивнул. — Можно войти? Нужно побеседовать.

— О Пете? — она почувствовала, как сжимается желудок. — Но он вчера уже…

— О Пете, о вчерашнем допросе, о ситуации в целом, — Протасов говорил ровно, без эмоций. — Это займёт несколько минут.

Что-то в его голосе заставило Киру отодвинуть цепочку. Может быть, профессиональное спокойствие. А может, просто привычка — доверять людям при официальной должности. Она открыла дверь шире, пропуская его в квартиру.

Протасов вошёл с лёгким кивком, огляделся. Взгляд скользнул по комнате — по ракушкам на подоконнике, по аккуратно сложенным газетам, по Кириной кожаной сумке, брошенной на диван. Он замечал всё вокруг — быстро, без выражения, как камера наблюдения — и двигался дальше, не задерживаясь ни на чём.

— Проходите на кухню, — предложила Кира. — Я как раз собиралась заварить чай.

Протасов кивнул и прошёл. Кира двинулась следом — и только когда он сел за стол, выдохнула: хотя бы не за Петей пришёл, хотя бы не арест, а дальше она разберётся потом.

Кухня была залита светом. Солнце стояло уже высоко и проникало через незадёрнутые шторы, ложилось тёплыми пятнами на деревянный стол. На полках стояли разномастные чашки — подарки, сувениры из поездок, случайные покупки. Открытое окно впускало свежий морской воздух, смешивавшийся с ароматом лаванды. Из коридора по-прежнему доносился мерный гул холодильника, и кран тихонько подкапывал, как всегда.

Протасов сел у стола, положил блокнот перед собой. Кира поставила перед ним чашку — не Петину синюю, а обычную белую, без рисунков.

— Спасибо, — он кивнул. — Вы не против, если я буду делать пометки?

— Конечно, нет, — Кира села напротив, обхватив свою чашку обеими руками. Фарфор грел пальцы, но руки всё равно не слушались — мелко подрагивали, и Кира сжала чашку крепче, чтобы это не было заметно.

— Итак, — Протасов открыл блокнот, достал ручку. — Расскажите мне о распорядке дня Пети. Во сколько он обычно встаёт? Куда ходит? С кем общается?