Книга Опрокинутый в жизнь, страница 146 – Алексей Небоходов

В какой-то момент она замолчала, поставила чашку на стол и посмотрела на поверхность чая. Затем, не поднимая глаз, сказала:

— Тот, из области как его Сомов. Был у меня на днях. Вопросы задавал.

Гость перестал жевать.

— О чём?

— Да ни о чём особенном, — она пожала плечами. — Спросил, где я была в тот вечер, когда ну, когда Наташу нашли. И вообще — обо всех спрашивал. Про тебя тоже.

Гость чуть отодвинул чашку.

— Что именно?

— Кто ты мне, как давно знакомы, как общались, были ли вместе после школы — она засмеялась, но смех получился сухой, вымученный. — Показал фотографию, сказал: «Знаете этого человека?»

— И что ты сказала? — голос у него не дрогнул, только взгляд стал чуть внимательнее.

— Правду, — ответила Мила, медленно и чётко.

Она наконец подняла глаза и встретила его взгляд. На кухне стало так тихо, что было слышно, как остывает чайник на плите — едва уловимые щелчки металла в полной тишине.

Перелом случился так резко, что Мила не успела ничего понять. Руки, только что державшие чашку, сомкнулись у неё на шее — мгновенно, без замаха, и крикнуть она уже не смогла.

Мила пыталась закричать — пыталась отчаянно, но вырвалось только глухое хрипящее мычание, голосовые связки тут же захлебнулись под железной хваткой. Она вцепилась пальцами в чужие руки, попробовала оторвать их от горла, но гость просто встал из-за стола, не выпуская захвата, и разом потянул её на себя. Стул уехал вбок, а её тело оторвалось от пола и пролетело до дивана.

На лету Мила всё ещё верила, что это недоразумение — дурная шутка или сбой в голове — что-то невозможное. Такого не могло быть — не с ней, не здесь, не сейчас. И только когда затылок ударился о подушку дивана, а руки на горле сжались ещё сильнее, она поняла: это происходит на самом деле.

Кричать уже не получалось. Воздух в горле превратился в густую липкую кашу, и с каждой попыткой вдохнуть грудная клетка всё больше напоминала чужую, неподконтрольную часть тела. Она попыталась упереться коленями в нападавшего, попасть пяткой хотя бы в его колено, но он был готов к этому. Одной рукой придавил ей голову, другой зажал плечо. Всё было очень просто — он делал это не впервые.

Она даже не царапалась. Руки двигались — это она чувствовала — но не так, как нужно: пальцы скользили по его предплечьям, не находя точки опоры. Она выгибалась всем телом, цеплялась за край дивана, пыталась повернуться, дотянуться до столика, до чего угодно — но руки и ноги не слушались, а чужой вес прижимал её ровно и методично, как будто её уже не было.

В какой-то момент его захват ослаб. Мила жадно втянула воздух и попыталась вскочить, но получила удар в грудь — он отбросил её назад и одним движением сорвал кофту с плечей. Звук разрывающейся ткани был коротким и очень громким — он вытеснил все остальные звуки. Ткань резанула по коже, потом стало холодно. Она попыталась закрыться рукой, но ладонь снова сомкнулась на её запястье, и он резко потянул вниз спортивные штаны.

Мила понимала, что сопротивление не помогает. Она не перестала пытаться — просто каждое следующее движение давалось всё труднее, всё медленнее, как у тонущего, который уже не плывёт, а просто перебирает руками, потому что тело ещё помнит как.

Он уже не сдерживался. Сорвал остатки одежды — футболка осталась висеть на одном рукаве, трусы стянул на бёдра, даже не снял до конца. Свои штаны спустил одной рукой, не отпуская её запястья, и тут же навалился всем телом, вдавливая в диван.