Книга Эффект Гуру, страница 21 – Наталья Ярошенко

— Полина, что, они уже у тебя? – его голос противно дрожал, срываясь на фальцет. По долгому молчанию он понял, что не ошибся. – Пойми, когда два бугая прижимают… Ну да, я сказал, что одна флешка у тебя. Да отдай ты им её и всё!

В ушах у Полины зазвенело, и комната словно поплыла перед глазами.

— Ты только обо мне сказал? – спросила Полина, и собственный голос показался ей чужим.

— Так они и документами интересовались! Мне пришлось об Алёне рассказать. Федя громко сглотнул и быстро продолжил, словно боялся, что она спросит что-то ещё:

— Но ты не беспокойся. Всё отдадите и проблема закрыта.

Полина не стала ничего отвечать, она положила телефон на колени и бесцельным взглядом уставилась в хаос квартиры.

Пока она разговаривала, близнецы исчезли из поля её зрения, вдруг из глубины квартиры со стороны спальни донесся испуганный тонкий голос: – Мама!

Полина вскочила и бросилась в спальню. Эти несколько шагов по коридору показались ей бесконечным марафоном. Сердце колотилось где-то в горле. Войдя, она увидела как младший, вытянув губы, держал во рту пальчик, а старший, обнимая, успокаивал его. Малыши сидели на полу в окружении опрокинутых баночек с кремами и разлитых лосьонов, образующих

маслянистые лужицы на паркете.

Полина подскочила, схватила ручку ребёнка и увидела красный след от

пореза. Она выдохнула скорее от облегчения – материнское воображение рисовало ей самые страшные картины.

В проёме возникла фигура Мусика. Он стоял, опершись о косяк, и на удивление спокойно произнёс:

— Спасибо бабушке за декабристов. Хорошо, что никого дома не было.

Немного придя в себя, Полина обработала пальчик малыша и стала на автомате собирать вещи, пытаясь механическим действием отвлечься от случившегося. Её взгляд, скользя по разбросанному хламу, наткнулся на что-то чужое. На полу рядом с её коробочками лежала раскрытая незнакомая розовая косметичка. Из неё вызывающе чернел кусочек чего-то кружевного.

Полина будто в замедленной съёмке опустилась и взяла дрожащими руками сумочку. Она начала перебирать содержимое, двумя пальцами вытащила пояс для чулок. Затем – сами чулки в ажурную сеточку. После минутного ступора она поднялась и подошла к мужу.

Молча раскрыла ладонь и поставила на неё розовую сумочку, демонстрируя вещественные доказательства.

— Муслим! – выдохнула Полина. Она так называла его крайне редко, только в моменты отчуждения. Дело в том, что для светлокожего блондина с ясными серыми глазами это имя не подходило никак. Он был жертвой маминой платонической любви к знаменитому певицу и сам терпеть не мог это имя.

Мусик стоял и тупо смотрел на косметичку, по его лицу медленно растекался густой румянец. – Надеюсь, это не твоя личная атрибутика для БДСМ?

Даже в этой ситуации Полина не смогла сдержаться от иронии.

Мусик со вздохом проронил:

— Отличная идея для отмазки.

— Только не произноси пошлую фразу: «Это не то, что ты подумала», – Полина посмотрела ему прямо в глаза.

— Как раз это именно то, что ты подумала, – придя в себя, произнёс муж, – только со сдвигом во времени. Это было, когда ты уходила.

Полина отвела взгляд и со словами: – Видимо, здесь искали не это;– протянула косметичку Мусику.

Действие снотворного закончилось, но не отпустило до конца, перейдя в тягучее состояние забытья, когда ты уже не спишь, но и мира вокруг тебя ещё не существует. В этом зыбком состоянии между небытием и явью перед закрытыми веками Полины проступали призрачные образы вчерашнего дня: черные чулки в сеточку начинали пульсировать и разрастаться, превращаясь в огромную паутину. Она опутывала ее изможденное тело, сковывая по рукам и ногам, а из тьмы возникла женщина в кружевном белье и стала бить ее длинным хлыстом. От каждого удара по телу расходилась волна странного удовольствия – от того, что они отвлекали от душевной боли, – но затем тело погрузилось в непрерывное ноющее состояние.