Книга Игра в мафию, страница 107 – Ким Харим

— Да, пожалуй, могу пояснить. Это задание имеет скрытый замысел. Оно задумано с целью посмотреть на реакцию преступника и выявить кое-что в процессе ваших обсуждений. Что говорится или не говорится, на что кто реагирует и как, на что не реагирует… Тем самым важен не ответ, а процесс обсуждения.

— Ну, это высший пилотаж. Прям игра в мафию! – с издевкой сказал Юнги, потряхивая головой, и захлопал в ладоши.

— Так, а почему все-таки на этот раз есть правильный ответ? – спросил Мёну.

— Потому что цели у задания другие.

— А может, вам тогда не стоило раскрывать цели задания? Преступник теперь будет следить за своими словами.

— Как я уже сказал, цели задания другие, поэтому это не имеет значения.

И снова повисло молчание. Достаточно было посмотреть на лица, чтобы понять: теперь уже никто не хочет никаких игр, но более того – никто даже и не думает подчиниться. Кичжун почувствовал обеспокоенность. Его измотанное тело, казалось, вот-вот рухнет. Организм посылал сигналы. По лбу лил холодный пот, и мучила страшная жажда.

— А нельзя отказаться? Не хочется расходовать силы на такое бессмысленное занятие, – сказал Мёну.

— Вообще-то нет…

— Осталось три дня. Мы выдержали неделю, поэтому нам нет необходимости выплачивать неустойку, и мы должны получить полагающиеся нам деньги. Если это не будет соблюдено, то и неустойку вы должны будете заплатить, да еще от нас шестерых будет иск.

Когда Мёну закончил говорить, другие тоже стали выражать нежелание участвовать. Это была иная реакция отказа, нежели до сих пор. Оставалось не так много времени находиться взаперти, и то, что была обнаружена прореха в безопасности, играло против Кичжуна.

— Я больше не хочу этим заниматься. Известно, что преступник один из двух: или Ан Сухо, или Пэк Юнги. Смысл сейчас решать какие-то задачки? Я ужасно устала, – выкрикнула Минчжу. Сухо и Юнги вспыхнули, но тоже выразили нежелание играть.

Чунсон встал и широко расставил руки:

— Все, давайте на этом закончим. До сих пор мы готовы были сотрудничать, делали все, что надо – хватит. Собрали нормальных людей и чем занимаетесь, это вообще что?

— И я о том же! Мне вообще уже все равно, кто преступник! – Юнги выразил согласие с Чунсоном. Лицо Кичжуна окаменело. Давила мысль, что все может лопнуть, как мыльный пузырь.

— Но так нельзя…

Чунсон встал в позу военачальника с мечом наперевес и картинно поднял кулак:

— Что нельзя? Давайте перестанем прогибаться! Осталось всего два дня, и конец!

— Вот именно. Если по окончании недели мы отсюда не выйдем, наши родственники тоже этого просто так не оставят. Если боимся убийцу, можем просто находиться все вместе в лаунже. Все, хватит подчиняться.

Так по очереди все присутствующие, кроме Сокку, вставали с места и выражали протест Кичжуну. Сокку в замешательстве привстал и вопросительно посмотрел на Кичжуна, мол, что делать. Все участники ждали, что Кичжун сдастся. А он сказал всем сесть. Участники отказались. Торжествовала победа большинства. Больше никто не слушал Кичжуна. Его перебивали и разговаривали друг с другом. Казалось, все уже неважно: ни недоверие по отношению друг к другу, ни взаимная неприязнь, ни страх.

Кичжун еще раз в приказном тоне сказал всем сесть. Даже пустил в ход аргумент, что если его послушаются, то он скоро всех отпустит. Но Сухо предположил, что, возможно, это послужит критерием, по которому кого-то назовут преступником, и участники отказались еще более категорично.