Книга Дневник Берии, страница 95 – Алан Эмлин Уильямс

— Лауреат Нобелевской премии по литературе следующего года?

Я покачал головой.

— Тот, кто это написал, не получит никакой Нобелевской премии, даже будь он жив, а его нет в живых. Да это и не совсем литература. Это дневник – тайные мемуары высокопоставленного советского чиновника.

Смоллетт бросил есть.

— Чей именно?

— Пока я не могу тебе сказать. Я только обещаю, что если ты сейчас будешь играть по правилам, то примерно через пару месяцев я смогу дать тебе эксклюзив.

— В последнее время из России вышло чертовски много мемуаров, – задумчиво заметил Смоллетт. – Пеньковский, Светлана, Хрущев. И, кроме Светланиных, как я понимаю, не все из них абсолютно подлинные?

— Это будет не твоя проблема, а издателей.

— Ты это читал?

— Я еще не видел. Я сегодня заберу у Ласло.

— А потом контрабандой провезешь в Австрию? Верно?

— Верно. Я бы хотел, чтобы ты стер яйцо с лица.

— А вдруг тебя поймают? – Он вытер салфеткой подбородок.

— Мне просто придется быть чертовски осторожным, чтобы не попасться.

Последовала пауза.

— Так почему публикация статьи должна подождать пару месяцев? – наконец спросил Смоллетт.

— Потому что нужно защитить некоторых людей, в том числе Ласло Ласло. Кроме того, эти дневники могут касаться людей на Западе, свидетелей, которым, возможно, придется выступить и подтвердить подлинность работы. Поэтому крайне важно не делать ничего преждевременного. Тебе просто придется поверить мне на слово и подождать, пока я тебе не скомандую.

Смоллетт допил водку.

— Я не понимаю, зачем ты рассказываешь всю эту историю мне. Почему бы тебе просто не взять и не написать все самому?

Я улыбнулся. Фрэнк Смоллетт, может, и пьяница, но не дурак.

— Послушай, Фрэнк, я не просто курьер и связной. Я тот, кто должен убедить издателей – особенно американцев, потому что именно там крутятся деньги, – в подлинности рукописи. Я не могу сдать Ласло, если он не перебежит на другую сторону, что маловероятно. Поэтому мне нужен хотя бы один независимый свидетель. И этим свидетелем будешь ты.

Смоллетт медленно кивнул.

— Том, меня смущает только одно. Вчера вечером вы с Ласло изо всех сил старались привлечь к себе всеобщее внимание. Ты зафиксировал факт, что находишься в Будапеште и дружишь с этим венгром, так зачем еще и мне рассказываешь?

— Затем, Фрэнк, что я тебе доверяю и хочу, чтобы ты был полностью в курсе событий, когда эта история получит огласку. Поскольку, как я уже сказал, возможно, потребуется опросить нескольких свидетелей на Западе.

— И ты бы предпочел, чтобы их опросил я, а не ты?

— Я же говорил, мне нужно их убедить. Было бы слишком просто самому разыскать свидетелей и самому их опросить. Это выглядело бы неправдоподобно.

Смоллетт снова кивнул, на этот раз усмехнувшись.

— Связываясь со мной, ты чертовски рискуешь, ты понимаешь? Я имею в виду, что дилетантские догадки я умею строить не хуже любого другого. И вы с Ласло Ласло, конечно же, не единственные в мире, кто должен знать об этой рукописи.

Я встал и протянул руку.

— Если ты это сделаешь, Фрэнк, это будет лучшая сенсация за последние годы. Спасибо за кофе. Увидимся позже.

Я уже повернулся уходить, но он меня окликнул:

— Раз уж я в курсе, есть ли шанс, что я буду присутствовать, когда Ласло передаст эту штуку?

— Ни в коем случае. Если он узнает, что хотя бы в радиусе километра от него находится журналист, это будет конец.