Книга Дневник Берии, страница 49 – Алан Эмлин Уильямс

* Также ходят слухи, что он хотел помириться с Тито и упразднить колхозы. Другими словами, как утверждает Хрущев, он, возможно, вообще не был настоящим коммунистом – по крайней мере, в идеологическом смысле. (Думаю, мы очень умело это обыграем.)

На этом досье заканчивалось. Я отнес его в гостиную, где Борис почти привел в порядок свой «банк данных».

— Итак! Мы готовы начать.

Борис взял с пола пачку записок на кириллице и повел меня на террасу. Еще не было восьми часов, но солнце уже припекало, а небо было ясным.

— Как ты, наверное, заметил, – сказал он, – в кратком изложении в основном рассматривается биография Берии до конца войны. С тех пор и до его смерти о нем известно очень мало, за исключением того, что мне удалось раскопать в архивах «Радио Свобода».

Он открыл еще одну папку и показал мне что-то похожее на машинописные копии русского железнодорожного справочника, но с колонками дат вместо времени прибытия и отправления.

— Это, mon cher, будет основой всей нашей работы. Это будет скелет, вокруг которого я создам органы и мышцы для книги, а ты нарастишь плоть. – Он ухмыльнулся. – Много хорошей молодой плоти, не так ли, товарищ? – Он хлопнул меня по плечу. – Теперь мы составим план нашей кампании.

— Вся эта история про Сикорского и Филби, – начал я, – и Масарика…

Борис поднял руку.

— Подожди! Всему свое время. Берия будет предаваться вспоминаниям о своих успешных государственных переворотах, в том числе и об этих политических убийствах. Но прежде чем перейдем к сути дела, мы должны сначала проникнуться настроением старого убийцы. Его дневники должны быть спонтанными, литься как размышления опытного развратника и признающего свою вину убийцы. У него не было времени их шлифовать или исправлять, поэтому стиль не так важен – хотя, поскольку он грузин, можно допустить случайные поэтические изыски. Главное, чтобы он был достаточно логичным. За исключением, конечно, случаев, когда он пьян, а пьян Берия бывал довольно часто, – добавил он.

Итак. Мы начнем с нескольких случайных мыслей о его положении у власти после 1945 года. О том, как Россия поглотила половину Европы, и о том, как Берия стремится укрепить свою власть. Ликвидировать остатки буржуазного влияния в Восточной Европе – затянуть петлю на шее старых политиков, которых все еще поддерживает Черчилль. Думаю, он сделает несколько славных провокационных замечаний о Черчилле – таких, от которых твои соотечественники придут в бешенство!

Его мысли прерывает полковник Саркисов, пришедший сказать, что нашел для Берии прекрасную рыжеволосую девушку – из племени тех славных гордых горянок, с кем очень трудно переспать. И Берия от нее без ума!

Мы договорились, что Борис напишет первые дневниковые записи, которые будут сугубо техническими, даже скучными.

— Если мы начнем все слишком сенсационно, у людей возникнут подозрения. Издатели всегда могут сократить текст. Но у нас должна быть какая-то достойная фактическая информация, чтобы прикормить ею этих чертовых советологов, прежде чем мы поймаем их на крючок!

Пока мне предстояло описать, как Берия соблазнил молодую девушку из Сванетии.

Мы упорно трудились все утро, прервавшись только когда появился синьор Гоки – невысокий, первобытный, напоминающий низкорослое оливковое дерево; он бочком пробрался на террасу, улыбаясь одним зубом, похожим на ржавый гвоздь. Я представился, он поклонился и что-то пробормотал, шаркая по полу террасы ногами в ботинках без шнурков. Борис исчез на кухне и вернулся с двумя стаканами граппы. Один он подал синьору Гоки, тот выпил его залпом, поклонился еще раз и обошел дом сбоку, видимо чтобы заняться генератором и уборкой.