Книга Дневник Берии, страница 104 – Алан Эмлин Уильямс

Ситуация улучшается. Сегодня утром Рафик доложил, что подразделение Сил специального назначения проникло в Кремль и застрелило Косынкина^[42] – якобы за сопротивление при задержании – и разоружило всех его людей. Это означает, что Московская область, за исключением Кунцева, относительно безопасна. Я только хотел бы иметь возможность положиться на некоторых этих маршалов и Генеральный штаб и напомнить им о 1938 годе – по крайней мере, настолько, чтобы они не теряли голову от любви и восхищения Стариком. Но эти солдаты – тупицы: у них плохая память и нет воображения, и они повинуются слепо, как бараны. Тем не менее я еще могу взять над ними верх, и тогда я буду обращаться с ними как с баранами!

Тем временем газетная кампания за последние сорок восемь часов затихла. (Возможно, эти послушные журналисты учуяли запах крови и смотрят, куда ветер дует!) Хозяин тоже не пошевелился в своем кабинете. Иногда я спрашиваю себя, не стал ли он на старости лет беспечен после более чем тридцати лет раболепного выписывания его задницы. Но нет! Подозрительность стала его второй натурой – и, как и все мы, он ждет момента, чтобы нанести удар.

Однако эта внезапная тишина после стольких недель безумия действительно жуткая. Нина и Сергей остаются в Гагре, и иногда я думаю, увижу ли я их когда-нибудь снова. Я пытаюсь поднять себе настроение, поручая Рафику регулярно снабжать меня девушками, но это обычные грубые, чересчур ретивые шлюхи из министерства. Честное слово, не осталось никакой утонченности!

В имении я держу мальчиков в постоянной готовности: даже свободное время они посвящают стрельбе из пистолета. (Я уже достаточно поднаторел, чтобы с пятидесяти метров попасть в голову из тульского пистолета 32-го калибра – даже дрожащими руками!) У меня также есть новая коллекция долгоиграющих пластинок с прелюдиями Шопена в исполнении Дину Липатти, помогающие, скоротать долгие вечера.

Возможность побега на Запад по-прежнему привлекательна: было бы, конечно, интересно посмотреть, как эти самодовольные американские буржуа отреагируют на появление самого ужасного архитектора коммунистического террора! И конечно, даже эти случайные заметки, несомненно, обеспечили бы мне приличное состояние – а кто станет отрицать, что небольшие сбережения в долларах помешают в старости? По крайней мере, лучше, чем закончить свои дни в бараке в Воркуте!

Тем не менее это было бы опасно – и я думаю не столько о повторении дела Троцкого, сколько о нацистском Гессе. Ведь кто мне гарантирует, что этим мягкотелым буржуазным лидерам не взбредет в голову обращаться со мной как с чудовищным преступником? Ведь пока многие западные люди по-прежнему считают Хозяина героическим соратником в Великой Отечественной войне против фашизма, а я всего лишь полицейский, у которого руки в крови. Я прямо представляю, как эти так называемые социал-демократы взбираются на свои моральные кафедры, чтобы произнести благочестивую проповедь о правах человека, памятуя, что я убийца их покойного ненаглядного Яна Масарика, не говоря уже о Катынском деле.

Также бессмысленно будет пытаться переложить вину на плечи Хозяина – всем нам этот урок преподал Нюрнберг! В любом случае я прямо слышу, как Старик бархатным голосом, используя всю свою хитрость, подольщается к ним, склоняя на свою сторону, предлагая обменять меня на какой-нибудь хитрый дипломатический ход – возможно, фальшивое предложение урегулировать корейскую проблему? Он заставит их есть конфеты с его рук, а меня они возьмут, выжмут из меня всю имеющуюся информацию, а потом выбросят, как высосанный апельсин.