Книга Художник, страница 37 – Джек Тодд

— С твоими манерами нужно что-то делать. – Его тон такой снисходительный, когда он склоняется ко мне. Спиной касаюсь холодного металла, и все кровавые следы окончательно смазываются, а свежие раны слегка пощипывает. – Это никуда не годится. И это уже третий раз подряд.

Длинными пальцами монстр берется за тонкую иглу и загоняет ее мне под кожу в районе открытых ключиц. Следом за ней вторую, а потом и третью. Неглубоко, но меня мгновенно прошибает новая волна приятной боли, и я выгибаю спину, плотно сжимаю губы, лишь бы не закричать. Не хочу доставлять ему удовольствие, но мне самой так хорошо, что удержаться не выходит. Не представляю, что это за наваждение и какими стимуляторами он напичкал меня парой часов ранее. Наверняка какой-то сильнодействующей дрянью.

Вместо криков с губ срываются стоны. Пусть тварь утыкает иглами хоть все мое тело. Пожалуйста.

— Четвертый будет особенным. – Прикосновение, которым он смахивает капли крови с кожи, кажется непривычно мягким. Только кажется. Монстр небрежно задевает одну из игл, заставляя меня содрогнуться от боли. От удовольствия. – И тебе даже понравится.

Он скользит горячими ладонями по моим бедрам, задирает длинное платье и бесцеремонно проникает пальцами внутрь – сразу тремя, не позволяя привыкнуть к ощущениям. Движения резкие, грубоватые и слишком глубокие. Черт. Монстр заглядывает мне в глаза и будто бы ждет чего-то еще, кроме затуманенного возбуждением взгляда и приоткрытых губ. Чего? Желание плюнуть ему в лицо окончательно уступает желанию неумело двигать бедрами навстречу пальцам, и я поддаюсь.

Мне и правда нравится.

— Скажи мне, дорогая. – Понятия не имею, о чем он говорит с этой саркастичной интонацией, когда склоняется еще ниже и за бедра тянет меня поближе к краю стола. – Сколько раз ты представляла, что я буду у тебя первым?

Руки у меня связаны, так что я бью монстра ногой – с такой силой, какую только могу приложить из своего положения. Его взгляд меняется, становится тяжелее, но вместо того, чтобы в очередной раз наказать меня, монстр ухмыляется шире и расстегивает одежду: молнию на строгих классических брюках, пару верхних пуговиц на рубашке. Прежде чем опустить взгляд, я замечаю, как выделяется кадык на его бледной шее, а затем замираю.

Он не должен быть привлекательным. Не должен. Не должен.

«Четвертый будет особенным», – я понимаю смысл этих слов в ту же секунду, когда монстр прекращает издеваться надо мной пальцами и одним толчком заполняет собой. Движения слишком размашистые, резкие и непозволительно глубокие. Кажется, будто меня распирает изнутри – не столько от него, сколько от противной режущей боли. Такие напор и ритм меня попросту разорвут.

Больно. Еще. Еще больнее, прошу. С губ срывается жалобный крик, а следом за ним – стон.

Я обречена.

— Ты привыкнешь. – Наконец дыхание монстра сбивается, голос звучит уже не так ровно, как раньше. – Но не сегодня.

Он опирается руками на стол по обе стороны от моего лица и следит за каждой эмоцией. Интересно, что сейчас отражается в моих глазах? Потому что я уверена: именно то, что монстр хочет там видеть. Желание. Покорность. Он впивается зубами в мою шею под ухом, и я не могу не вскрикнуть. Сейчас бы обхватить его руками, вцепиться ногтями в рубашку и разорвать ее в клочья вместе с кожей, но я могу лишь метаться под ним на металлическом столе, сгорая от желания.