Книга Художник, страница 13 – Джек Тодд

Выбравшись за пределы тюрьмы и вдохнув солоноватый морской воздух, я буквально задыхаюсь от неприязни к самой себе и задумываюсь, не стоит ли попробовать еще раз. Если и сейчас монетка ляжет ребром и вселенная не заберет ни мою, ни его жизнь, значит, я попытаюсь смириться со своими тошнотворными ощущениями.

Отец все равно ничего не заметит.

05/2013

This world is a wasteland where nothing can grow

I used to have strength, but I ran out of hope

I know it’s my fault that I’m here all alone

This world is a wasteland

Please let me go

Royal & The Serpent – Wasteland

Руки сегодня просто ужасно ноют. Очередная тугая повязка на запястье напоминает удавку, наложенные медсестрой лекарства неприятно жгут кожу, а синеющие выше локтя синяки отзываются болью каждый раз, когда я накидываю на плечи рюкзак. Жаль, так и не смогла дать Майклу сдачи, когда тот в очередной раз прицепился ко мне и отлупил. Да и в прошлый раз вышло тоже так себе. Какая разница? Я привыкла к издевкам в школе, кажется, даже научилась ими наслаждаться. Еблан Майкл понятия не имеет, что меня не волнуют его глупые придирки.

На этой неделе поседела последняя прядь волос, и ему это сильно не понравилось. Доктор Браун говорила, что это связано с пережитым стрессом, только мне седина тоже не по душе, с пшеничными волосами я нравлюсь себе гораздо больше. Или нравилась? Ведь та Аманда – совсем другой человек.

Хрен бы с ними, с Майклом и его дружками. Они не сумеют мне навредить, не смогут сделать ничего, чего не делала я сама или мой жуткий монстр. От одной мысли о нем вдоль позвоночника спускается табун мурашек. Мне до сих пор противно и страшно, и все-таки я хожу к нему раз в месяц, когда никто другой понять меня уже не в состоянии. Жду, что рано или поздно он наконец получит смертельную инъекцию, вот только вопрос, кому из нас двоих удастся отправиться на тот свет раньше, так и остается без ответа.

Монетка-то снова легла ребром.

— Я дома, – сообщаю я пустой квартире и бросаю вещи в прихожей. Отца еще пару часов не будет дома, но когда он вернется, ничего не изменится – едва ли он обратит на меня внимание. Я ведь не выгодный контракт и даже не проект с работы.

Сколько бы ни старалась, как бы ни пыталась быть правильной – ему не было и нет до этого дела. Он каждый раз говорит, что разбираться с моими проблемами должна доктор Браун, а у него нет на это времени. Он всегда чем-то занят.

Когда я торможу у дверей своей комнаты, перед глазами отчетливо встают филигранно отсеченные от тела конечности, вскрытая грудная клетка и сердце – изувеченное, измученное, ставшее частью представления. Самое яркое воспоминание о матери – ее бесконечные крики и паучья лилия. Лилия, в которую монстр превратил ее сердце и грудную клетку.

У него талант. Раны на спине уже давно зажили, но мне до сих пор кажется, будто лилии там высекли буквально вчера. И боль от пинков, что достаются мне в школе, не идет ни в какое сравнение с этой.

В комнате темно, и включать свет совсем не хочется. Не понимаю, на кой черт я вообще существую? Я должна была погибнуть вместе с матерью – в подвале, где пахнет кровью и химией, – и ни о чем больше не думать. Должна была стать частью того шедевра, который монстр так и не закончил.