Книга Вратарь 3, страница 68 – Дмитрий Билик

Но их не было. Между червоточин виднелся лишь силуэт бывшего Агонетета, медленно и вместе с тем решительно двигающегося к порталу. Перед зияющей черной дырой Арей даже не остановился. Оно и правильно. В такие места стоить врезаться, как в холодную воду, без раздумий. Вот Арей был и сразу его не стало. Червоточина поглотила оболочку Вратаря.

Говорят, у женщин пауза между «Согласны ли вы, раб божий Иванов, взять в жены эту замечательную во всех отношениях девушку?» и «Да» растягивается в вечность. У мужчин все то же самое, только фразы другие: «Погодите, не двойня у вас, не двойня… Тройня».

Я сейчас не до конца осознавал, кем хочу быть больше – мужчиной, женщиной или боевым вертолетом. Но напряжение над долиной повисло такой силы, что скрежет доспехов ближайшего Вратаря отдавался колокольным набатом. Что случилось с Ареем? Почему он не возвращается? Неужели твари смогли сожрать его?

По личному опыту я знал, что перемещение на различные расстояние там, за чертой, невозможно. Это не наша Вселенная. Мы не встроены в структуру того мира. Потому и способны лишь вести себя, как лазутчики, не прибегая к полному арсеналу собственных сил. Но неужели Арей, могучий Старший Брат действительно пал жертвой иномирцев? В это хотелось верить меньше всего.

В тот самый момент, когда я уже готов был лично отправиться в червоточину, он вернулся. Под оглушительный крик нашего разношерстного воинства. Живой, невредимый, ровно такой же, как и уходил. И у меня внутри родилось странное чувство. Точно ешь невероятно вкусную еду, пытаясь игнорировать возмущенные позывы кишечника. Нет, что-то не так. Сейчас должно что-то произойти. К тому же эманации у Арея чересчур странные. Победители так себя не чувствуют.

Я бы отдал руку на отсечение, чтобы узнать, о чем по мыслеформе говорил Старший. Не свою, само собой, а Лиция, к примеру. Он же нагрел меня на энную сумму, пусть, как в лучших традициях Востока, его бы лишили всяких ненужных хваталок.

Однако Ворчун и сам вскоре раскрыл все карты своей нетерпеливостью. Видимо, еще не дослушав доклад Арея, главнокомандующий задал всего лишь один вопрос, проясняющий общую ситуацию: «Что значит, там никого нет?». И, сказать по правде, я хотел поинтересоваться ровно о том же, только добавив немного нецензурной лексики.

Вратари были растеряны. Могучее воинство под нашим руководством все еще стояло, готовое к битве, не зная, что сражаться никто не придет. Мы привыкли к закидыванию нас белесыми трупами ради победы, но именно теперь твари решили избежать больших потерь, уйдя от сражения. Но раз в одном месте убыло, в другом должно было прибыть. И именно эта догадка порождала следующий вопрос: «Где они?».

На него не успел ответить ни Арей, ни Ворчун. Подходящие слова нашло небо, грозовым раскатом треснув на множество частей. Черные зевы стали возникать над нами точно шапки снега на пиках гор, раскрываясь всего в десятках метрах над землей. И уже из них, подобно ливню, посыпались иномирцы.

Командиры бывают разные. Идеальный способен выиграть сражение еще до его начала. Превосходный может повлиять на исход в процессе безнадежной битвы. Хороший умеет мастерски руководить подчиненными и стараться добиться локальных, но важный целей.

Ворчун был отличным бойцом, в этом сомневаться не приходилось. Но стоять во главе армии, великой армии, которая должна покончить с иномирцами – это уже немного другое. Поэтому растерянность, взявшая верх над Агонететом в первые минуты нападения на нас, была не чем-то из ряда вон. Скорее уж ожидаемым событием.