Книга Вратарь 3, страница 137 – Дмитрий Билик

— Где он? – спросил я.

Балор ничего не ответил. Он смотрел в глаза, точно пытаясь прожечь меня взглядом. И лишь спустя какое-то время поднял руку в направлении того места, где недавно шла самая ожесточенная сеча. Там виднелось много останков Вратарей, Ищущих и иномирцев. Все они превратились в подобие желе и именно сейчас стекали вязкой массой по траве Атрайна, оставляя после себя осклизлый след.

Странно, но доспехи Арея я нашел сразу же. Переместил взгляд чуть выше и виски заколотили тысячи молотков, а внутри стало жарко. Арей был не единственной нашей потерей.

— Агонетет и почти все Старшие, – негромко заключил Балор то, что я и сам видел. – Все пали. У нас не было никаких шансов.

Брат замолчал, словно подбирая слова. И снова посмотрел мне в глаза.

— Не было шансов, пока ты не вернулся.

Червоточины схлопывались одна за другой, и поток тварей к последнему, самому большому порталу, увеличивался. Уже сейчас стало ясно, что не все из них успеют вернуться. Я не злорадствовал, но и не жалел их. Все происходит ровно так, как и должно было.

Чем я сейчас занимался? Почти равнодушно оглядывал поле боя. И, кстати, разглядел тех самых Старших, которые выжили. Драйк и Ферукс. Последний оказался единственным, из могущественной тройки, выстоявшим в жутком сражении. Правда, в бою он лишился ноги, однако сумел остановить утечку пыли. И теперь сидел на заднице, приветливо махая мне рукой.

Драйк облокотился на меч с такой силой, что тот ушел глубоко в землю, и смотрел на последнюю червоточину. Шлем Старший потерял в бою, вся его оболочка оказалась истерзана щупальцами, но выглядел он вполне неплохо. Что ж, это хорошо. Не хотелось бы, чтобы будущий Агонетет умер.

Земля Атрайна задрожала от тысячи и тысячи щупалец, которые били по траве в отчаянье. Потому что последний проход закрылся, отделив их от Твари. Одна часть орды осталась в том, умирающем мире. Другая в этом. Только дальше Атрайна иномирцы никуда не пойдут. Мир станет карантинным. Это тоже было частью нашего плана, который сработал на удивление безупречно. Теперь настала пора для решительного слова.

— Все кто выжил, – обратился я по мыслеформе, – спасибо. Только благодаря вам удалось сдержать особей. Вы сделали это. Вы самые лучшие сыны и дочери своей Вселенной. И я был рад, что бился с вами. А теперь пора уходить. Братья, перемещайте всех смертных, кого сможете в Ядро. И возвращайтесь следом сами. Здесь нам больше делать нечего.

Я замолчал, глядя как Вратари исполняют приказ. Все дело в том, что мне перемещаться в Ядро не хотелось. Казалось, я стану там лишним, ненужным, хотя именно сейчас придется приложить немало усилий, чтобы восстановить сеть между мирами и вернуть все, как было.

— Что с тобой, Седьмой? – спросил Балор.

— О чем ты?

— Я не уверен, но ты плачешь.

— Ерунда, – отмахнулся я, попытавшись утереть лицо и запоздало вспомнив неприятность, случившуюся с руками. – Брат, просто скажи, удалось ли?

Я не скрывал свои эманации. И Балор прочувствовал всю ту боль, что сжигала меня изнутри сильнее, чем Керрикон Грам. Что-то надломилось в бравом Вратаре. Какая-то потеря всплыла в памяти Брата, и он ничего не ответил. Лишь крепко обнял меня, не найдя слов утешения. Так мы и стояли в теперь уже чужом, пустом мире и молчали.