Книга Временщик 3, страница 50 – Дмитрий Билик

— Эй, Серег, а трактир? — взбунтовался Троуг. Видимо, в этот момент на него посмотрела Рис, потому что тон корла изменился на оправдывающийся. — Я имею в виду, поесть чего. Да и в горле пересохло.

— Нет времени. Нам пора.

— Проход открылся? — догадалась девушка.

Я прислушался к себе. Ощущение было странное. Ранее неведомое. Будто волшебная сирена пела мне песню. Манила и звала, а слышал ее только я.

— Да. Почему раньше ничего такого не было?

— Потому что ты и не собирался путешествовать. Сама не знаю, почему так происходит. Но если в твоей голове есть конечная точка пути, то Система будет помогать ее достигнуть. В рамках разумного, само собой.

— Говоря про рамки разумного, ты имеешь в виду Архейт?

Рис на мгновение смутилась, но все же ответила.

— Так ли надо стремиться туда, куда долгое время никто не может попасть?

— Ну а кто расскажет мне, зачем подставился хорул? Почему именно я стал Игроком? И какой в этом сакральный смысл?… Ладно, замяли. Сейчас другие проблемы на носу.

Подниматься оказалось не в пример тяжелее. С меня в прямом смысле сошло семь потов, пока мы выбирались наружу. Не думал, что буду радоваться этому вонючему токсичному воздуху, от которого хотелось скрючиться и проблеваться. Однако с наслаждением повесил сложенный плащ на руку и подставился под слабый ветерок. Красота.

Хотя особой любви к личицам так и не появилось. Я для себя крепко осознал, что даже если Лиций будет настаивать, обратно мы переместимся другим городом. Костьми лягу, переплачу, но сюда не вернусь. Пусть сами живут под землей, одеваются в вонючую одежду и едят жирное мясо, так похожее на свинину. Крайн в антирейтинге городов внезапно вырвался на первое место. Оставил позади даже Вирхорт.

Обитель Вратаря оказалась пуста. Ну конечно. Все, кто могли свалить из пахучей ямы, давно это сделали. Мы скинулись по пятьдесят восемь грамм (с подобными путешествиями я скоро по миру пойду) и взялись за руки. Рис крикнула.

— Тол!

Ничего не изменилось. Я даже направился к выходу, но меня схватили несколько пар рук.

— Лучше тут отсидеться.

— А что такого в этом Толе?

— Много чего, — уклончиво сказала Рис, — Атрайн вообще не самый гостеприимный мир.

— З-з-здесь будет б-б-безопас-снее, — подтвердил Лиций.

И таки пришлось сидеть. Наверное, с полчаса, пока в груди не появилось странное и приятное тепло. Я поднялся на ноги и кивнул своим. Рис облачилась в куртку, красивые сапожки сменила на угги, да и мои корл со зверолюдом стали утепляться. Ну чисто не Игроки, а покорители дальнего Севера. На всякий случай накинул плащ, хотя по вискам тек пот. Посмотрим, что у нас там.

— Тебю!

Что похолодало, понял сразу. Факелы в обители трещали, будто угрожая погаснуть. От нашего дыхания шел густой пар, а нос стал кусать мороз. Руки сами собой вытащили из инвентаря шапку и напялили на бошку. Я же не Джон Сноу какой-нибудь — бродить по холоду без головного убора. Троуг вытащил платок, обмотал им половину лица и обратился ко мне.

— Старайся глубоко не дышать. И свитер до глаз подними.

А сам подошел к двери обители, выглянул наружу и потянулся, разминая суставы.

— Эх дом, милый дом. Ну что, добро пожаловать в Ногл!

Грибоедов клятвенно заверял, что при долгом странствии возвращение домой представляется в радужном свете. А именно: «И дым Отечества нам сладок и приятен». То ли классик лукавил, то ли Ногл за столько лет перестал быть моей малой родиной, однако восторга я не испытывал. Холод, нечеловеческий, ужасный, от которого даже мысли цепенеют — это сколько угодно.