Книга Застенец 4, страница 47 – Дмитрий Билик

Вот и сейчас, когда я оказался в чужом мире, подальше от всех «доброжелателей», то все равно чувствовал на себе пристальный взгляд. Так смотрит опытный энтомолог на нового любопытного жука: уже занеся руку с зажатой в пальцах булавкой.

Я даже обернулся несколько раз, будто в морозном темном небе мог увидеть что-то еще. И ничего не обнаружил. Не скажу, что это успокоило. Вот окажись поблизости крылан или нечто подобное, я напротив бы, выдохнул. А уже потом начал бы нервничать по поводу присутствия врага.

Между тем, жезл уже не мелко вибрировал, а напоминал отбойный молоток. Либо Ирмер не понимал действия своего артефакта, либо у него оказалось довольно хреновое чувство юмора. Я, к примеру, уже рук не чувствовал, хотя держал жезл каждой по очереди.

Кьярд снизился и ступил на берег заброшенной лодочной станции. Путь к ней немного зарос сорной травой. Но все же времени прошло слишком мало, чтобы скрыть хорошо наезженную проселочную дорогу, которая явно совсем недавно пользовалась широкой популярностью. Ну, так еще бы, священный остров, паломники, все дела.

— Отдышись немного, — сказал я Ваське.

А сам слез и положил жезл на землю, вглядываясь в мелкую водную рябь. Где-то там ответы. Где-то там Александр. Но почему же так муторно на душе?

Не знаю, сколько я так простоял. Но очнулся, когда кьярд подошел сзади и положил змеиную морду на плечо. Голова Васьки была теплая, значит, он пришел в себя. И можно продолжать путь.

Я подобрал жезл, вскочил на кьярда и отправил его по пути указанном серебряной нитью. Последняя, к слову, теперь больше напоминала тонкую плетеную веревку. Значит, мы действительно двигаемся в верном направлении.

Васька постепенно набрал ход, летя по воде как скоростной катер. Поднимаемые брызги глушила Сфера Неприятия, огромное озеро тонуло во мраке ночи. Казалось, благодать, живи и радуйся. Однако я чувствовал, как натянуты сейчас нервы. Дотронься — и лопнут. Потому когда серебряная нить пропала, вибрация жезла непривычно прекратилась, я даже выругался.

Васька, подчиняясь приказу, недоуменно остановился, вывернув голову ко мне. Я же тупил еще секунд десять, после чего облегченно выдохнул. Ну да, Ирмер плыл на лодке и в какой-то момент перешел в иной мир. Поэтому и жезл «выключился». Тупица!

Я торопливо достал Перчатку, будто сейчас от нее зависела моя жизнь, и стал вливать в артефакт силу. Слой реальности появился не сразу. Судьба словно в очередной раз издевалась надо мной, ослабив вожжи лишь в самый последний момент. Но я все-таки открыл проход в другой, первоначальный для меня мир. И промежуточный, один из многих, для магии.

Васька осторожно ступил на запорошенный снегом лед, как если бы боялся, что тот сейчас треснет. А я вновь поежился, вкладывая чуть больше силы в Сферу Неприятия. Мороз пробирался и сквозь нее. Посох не просто завибрировал, казалось, он, буквально, рвется из моих рук. Я же проследил за серебряной нитью и увидел вдалеке, где та заканчивается. Там завершил путь Ирмер, когда навсегда потерял главного в своей жизни ученика. И там, еще дальше, будто мираж в пустыне, слабо мерцал во мгле тусклыми огнями остров. Один из многих, где нашли себе прибежище эфери.

Я положил жезл на лед, теперь в нем не было никакого смысла, и пятками ударил Ваську в бока. Кьярд неторопливо зашагал по направлению к острову, словно на ходу размышлял, точно ли нам туда надо. Нужно сказать, сомневался и я. Нет, не потому, что вдруг передумал и решил умереть, наполненный силой. Меня по прежнему не покидало чувство, что все слишком легко. Так попросту не должно быть!