Книга Аховмедская святыня, страница 27 – Дмитрий Билик

— Визуализация мыслей, очень редкая способность. Признаться, многие считают ее бесполезной, но я думаю, они ошибаются.

Что за «визуализация», Мих спросить не успел. Они спустились пред светлые очи старика, и тот мягким, дружеским взглядом ощупал их.

— Разрешите представиться. Меркулов…

— Да вижу, вижу, молодой человек, не трудитесь, — в один миг тень пробежала по лицу профессора. — Сильно на отца похожи. Он ведь чуть старше был, когда они вместе с Мишкой…

— Вы же не верите, что мой отец и ваш сын были причастны к заговору? — чужим голосом спросил Витольд Львович.

— Не надо, не надо, — старик поднял руку, будто защищаясь. Небольшая часть студиозусов, еще не вышедшая из лекционной, обернулась и задержалась у двери. — Я вас прошу, умоляю, не ворошите прошлое!

— Прошу меня простить, Виталий Арсеньевич, я не хотел сделать вам больно.

— Тогда не будем затрагивать более эту тему, — он порывисто схватил Меркулова морщинистыми руками за ладонь и несколько раз потряс. — Ох, что за чудный экземпляр! — он обратил наконец внимание на орчука, отпустил Витольда Львовича и стал напрашиваться на рукопожатие. — Галахов Виталий Арсеньевич.

— Бурдюков Михайло Терентьевич, — неожиданно для себя выдал Мих. Подумал чутольку и добавил: — К вашим услугам.

— Подумать только, а мне сколько говорят, что орчья кровь, как ее ни смешивай, все равно дикой остается. Еще и на государственной службе, четырнадцатого чину. По полицейскому ведомству?

— Виталий Арсеньевич, — прервал его Витольд Львович, — мы к вам по очень важному делу.

— Ну, еще бы по неважному. К старику уже давно просто так никто не ходит.

Но все же обращение возымело действие. Профессор повернулся к Меркулову, а тот вытащил сложенный листок и протянул Галахову.

— О, — глаза старичка расширились. — О! Это… очень занимательно. Даже не буду спрашивать, где вы подобное увидели, не хочу слышать вранья. Но это... это…

— Что это? — Витольд Львович решил вернуть разговор в конструктивное русло.

— Рогатый бог. Так его называют аховмедцы.

— Виталий Арсеньевич, сердечно прошу, расскажите мне все, что знаете об этом рогатом боге.

— Ну-с… — Профессор сделал театральную паузу, но было видно, ему самому не терпится рассказать обо всем. — Это самый главный культ аховмедцев.

— Разве у козлоногих вера какая есть? — вмешался Мих, имеющий некоторое представление об разных народностях.

— Не у козлоногих, а у аховмедцев. Или сыновей Матара, на худой конец, — укоризненно заметил Виталий Арсеньевич. — Мне ли вам говорить, молодой человек, что нельзя судить людей и прочих по внешнему признаку.

Орчук сконфуженно потупился, а профессор продолжил:

— Есть тайный культ, в который посвящают лишь достойных.

— И предмет поклонения — тот самый рогатый бог? — понял Меркулов.

— Именно. Кровавый воин, родоначальник всех аховмедцев.

— Вот почему все правители у них носят рога, — изумленно открыл рот Витольд Львович.

— Именно, — кивнул профессор. — Так вот, о рогатом боге. Культ очень древний, со своими обычаями и традициями. И насколько я знаю, этот знак имел право носить только один из них.

— Поясните, Виталий Арсеньевич.

— Смотрите, культ ведет очень замкнутое и нелюдимое существование. Для них рогатый бог священен, и любое упоминание о нем среди других народов является кощунством. Не спрашивайте, как это знание пришло ко мне, за него пролилось уже немало крови.