Книга Аховмедская святыня, страница 23 – Дмитрий Билик

Вспомнилась вдруг орчуку фраза, которую папенька его говаривал, поутру холодной водой обливая: «В здоровом теле здоровый дух». Так вроде кто-то из древних эльфийцев говорил, Увенал его звали, что ли. Хотя странно, посмотришь на этих остроухих островитян и задумаешься: правда ли кто из них такое придумал? Все толсты, низкорослы, одышливы. Ни стати, ни красоты.

А поговорку Мих вспомнил не просто так, а к месту. Каков бы умен ни был Витольд Львович, как бы быстр и ловок, но здоровье ему необходимо подтягивать. Во-первых, питаться правильно и часто. Во-вторых, физической активностью заниматься. В-третьих…

— Ну, господин, возьмите еще, — протянул он Меркулову резко пахнущую марлю, которую им выдал анатомический врач.

— Прошу прощения, — титулярный советник схватил спасительную ткань и судорожно вздохнул.

Дух тут и правда был тяжелый. У непривычного к таким ароматам обывателя обычно через пять минут начинало колоть в висках, через четверть часа голову протыкал железный прут и темнело в глазах. Хотя орчуку было спокойно. К мертвецам он был равнодушен, да и особенной впечатлительностью не обладал. А запах? В канавах Никольской так порой смердит, что дух морга может показаться легким цветочным ароматом.

— Прошу вас, пожалуйста, продолжайте, — попросил Витольд Львович, не отнимая марли от лица.

— Так вот, удар произошел снизу вверх, — заунывно забубнил покойницкий врач, которого Меркулов обозвал странным словом «патологоанатом». — Прямо в сердце. Весьма неплохой удар — по моим предположениям, потерпевший скончался мгновенно. Собственно, наносили удар чем-то вроде шпаги, посмотрите, какое крохотное отверстие.

Витольд Львович булькнул и стал белее полотна, а вот Мих, напротив, принялся с интересом разглядывать голого аховмедца. Стати тот был необыкновенной, даже будучи покойником — огромное тулово со странным рисунком на нем, крепкие руки (разве что чуть меньше, чем у самого орчука), мощные, поднятые в коленях ноги, чуть уходящие назад и заканчивающиеся копытами. Портила общий вид лишь крохотная прореха на груди, уже отмытая от крови.

— Что это? — Витольд Львович указал вовсе не на ранение, а на рисунки.

— Наколка нательная, — объяснил врач.

— Это ясно, — Меркулов заволновался и отдернул было руку со спасительной марлей, но сразу спохватился и тут же прижал ее обратно. — Что она означает?

— Ну это, Ваше благородие, не ко мне. Я в них не специалист. Еще что?

— Да, тело необходимо доставить сегодня вечером Его Высочеству Бруу То Вайлу для соблюдения аховмедских церемониальных обычаев. Адрес я напишу.

— Сделаем. Все документы мы уже подготовили, только вас ждали, то есть человека по вашему ведомству.

— Ну и замечательно. Позвольте листок бумаги и чем-нибудь зарисовать татуировку.

Врач принес ему восковку с огрызком графитного карандаша, и Витольд Львович быстро скопировал рисунок. Мих глянул из-за спины своего хозяина и подивился, насколько похоже вышло — черный круг, а к нему сверху присобачена перевернутая луна.

— Благодарю вас, — Меркулов пожал руку врачу.

Тот в ответ кивнул, замешкался, но протянул ладонь и орчуку.

— Душно там как, — глубоко вздохнул Витольд Львович, оказавшись на улице. Он сложил лист на четыре части и убрал во внутренний карман. — Есть у меня предположение, что один человек может нам пролить свет на этот странный рисунок.