Книга Аховмедская святыня, страница 120 – Дмитрий Билик

— Черного поймать надо.

— Так вы ж говорили, что не собирается он уезжать.

— Он и не думает о таком, а вот Аристов собирается. Даст бог, успеем до отхода поезда.

Лучше б молчал. Теперь уже совершеннейшим образом непонятно все стало. При чем же тут рыжий дворянин, коли уже с ним все решено и он общего с их делами более ничего не имеет? А ежели Черного ловить, то тут надобно через искариота рыскать, так и про последнего еще ничего не понятно. Качнулся экипаж последний раз, сильно накренясь вперед, да встал. Извозчик, запыхавшись, точно сам заместо лошаденки бежал, крикнул: «Прибыли, Ваше благородие!» Пришлось выходить.

Дождь тут же надавал пощечин, нахлестал по шее, макушке, замочил мундиры. Витольд Львович рассчитался с довольным извозчиком — тому хоть ливень, хоть град, знай, доволен, деньгу себе заработал. Так еще и в месте прибыльном встал — судя по движению, аккурат только что паровоз подошел дальнего следования. Теперь и поторговаться можно, набив пять-десять копеек. Мокрый народ обычно гораздо сговорчивее…

— Состав только пришел, — тоже заметил Меркулов. — Следовательно, минут сорок у нас еще есть, должны успеть. Идем.

И побежал к зданию, точно студиозус какой несерьезный. Пришлось и Миху по лужам быстро топать. Мглинский вокзал — он особенный, непохожий на другие. Орчуку, конечно, нравился больше Столепольский. Тот огроменный; крестьянину, что первый раз туда попал, немудрено потеряться. Иных привлекал Таркийский, тот тоже изукрашен. А Мглинский... Посмотришь снаружи: прямых линий, в два этажа, темно-малахитового цвету, сейчас под дождем еще темнее, словно грязью испачкали. Арки с двух сторон для заезда конных экипажей, но на то разрешение особое нужно иметь. Сверху посередине — башня с часами. Ну и шпиль над ней высоченный, что издали видно. И все. Ничего особенного. Обычно еще народ на площади толпится перед вокзалом, теперь лишь несколько ванек стоят мокнут. Пассажиры внутри сгрудились, может, кто переждать решил, да только зря — теперь надолго, поди, до самой ночи зарядило.

— Разрешите!

Орчук так рявкнул, что один из городовых чуть за свистком не потянулся. Только потом разглядел мундир, понял, что за фрукт, да кивнул, вроде как приятелю. Не так много времени прошло, а Миха уже каждая собака в ведомстве знала, а если не знала, то слышала. Иной раз получалось, что он именитее своего господина был.

А Меркулов тем временем уже к перрону прорывался. С трудом, общему движению вопреки. Как оказалось, прибыло людей в разы больше, чем на запад решили отправиться. Да и правда, конец лета скоро, все обратно возвращаются. Да и какие на западе развлечения? По старым улицам Галии или Тимиши бродить? Велика радость. Что ж, интересно, сейчас на Таркийском происходит, когда большая часть моршанцев с купален да морей возвращается?

— Мих! — крикнул Витольд Львович. Пришлось продираться, удавалось это не в пример легче, чем хозяину. — Мих, два паровоза стоят. Ты к тому, который поодаль, иди с того края, а я – к этому.

Орчук все понял, обошел паровоз с правой стороны. Засмотрелся на красавца. Эх, кабы родился человеком — пошел бы в машинисты. Видит Господь, сдюжил бы, выучился, зато погляди, вся Славия у тебя под рукой, всю страну посмотришь. А повезет, так еще и дальним следованием в Дрежинию отправишься. Шел, любовался, не забывал, конечно, по сторонам поглядывать. Благо, перрон весь укрыт крышей был, народ не торопился. Тем более, рыжеволосых легко углядеть в такой толпе, все же Аристовы — дворяне приметные.