Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 12 – Дмитрий Билик

— А что потом?

— Расстались. — Мих поежился, словно дрянную настойку выпил. — Я с папенькой уехал, ведь не чистокровный орк. У их женщин главное что: чтобы сын был сильным воином, а я эвона какой хлюпик. Мать вышла замуж второй раз — за орка, знамо дело. Уже как полагается…

Меркулов с сомнением оглядел мускулистые руки, которые ходили буграми под свободной рубахой. Таких даже у цирковых борцов не встретишь, орочья кровь и есть орочья кровь. Однако его заинтересовало важное обстоятельство. Про зеленокожих кочевников Мих говорил «они», тогда как «мы» для него были люди. Что для Витольда Львовича представлялось любопытным фактом.

— А занимаешься ты чем?

— Разным, ваше благородие. Иной раз попросят что перенести, другой — убраться в конюшне. Я не чураюсь грязной работы… — Мих замолчал, но все же посчитал нужным добавить: — Вы не подумайте, я и грамоте обучен. Писать, читать, считать. Все папенька втолковал.

Меркулов не без удивления посмотрел на орчука, но ничего не ответил. Время разговоров прошло, ибо они достигли конечной цели и оказались в середине Столешникова переулка. Казенный четырехэтажный дом, покрашенный в самый паршивый серый цвет, какой только можно было придумать, смотрел на них маленькими подслеповатыми окнами. Случайные прохожие не обращали на здание ровно никакого внимания, не подозревая, какая драма разыгрывается прямо перед ним в душе молодого господина.

— Прошу-с за мной, — сказал сопровождающий.

Сменяющие друг друга коридоры мелькали в глазах с такой скоростью, с какой бегают спицы в колесе при движении коляски. Меркулову встретилось несколько пожарных во главе с брандмейстером, пара самых обычных арестантов — угрюмых, злых мужиков — и без числа полицейских. Они поднялись на второй этаж, где Витольд Львович лишь краем глаза заметил общую канцелярию, и взобрались еще дальше — на третий.

Вновь пересекли коридор, прошествовали через помещение для просителей, где сидели семь человек самой разной наружности, и оказались в приемной. Сопровождающий доложился и поспешил удалиться так прытко, будто здесь болели чумой, а о пришедших тем временем уже докладывали «самому».

— Пусть заходит! — услышал Меркулов зычный голос, от которого кровь заледенела в жилах, превратившись в густой кисель.

— Ваше превосходительство, а орчук?

— Обождет в приемной.

Витольд Львович выдохнул и вошел.

Обер-полицмейстер Александр Александрович Муханов был тучен ровно настолько, насколько должен быть корпулентен человек его чина. Давно известно, что худой служащий, да еще, скажем, четвертого класса вызывает искреннее недоумение. Доверия к таким, отказывающимся от прелестей и удовольствий жизни, нет никакого. Поэтому все чиновники от статских и выше да военные, с бригадира начиная, всегда отличались сочностью и дородностью.

Наружности Александр Александрович оказался самой приятной: простая сундырская, как бы сказали бы в народе, физиономия, пышные баки, которые он носил по старой моде, и гладко, до синевы выбритый подбородок. Только взгляд казался очень уж грозным. Словно Александр Александрович заранее намеревался карать и не желал слушать никаких оправданий.

Меркулов с замиранием сердца обратил внимание на «Моршанские ведомости», раскрытые на четвертой странице. Хоть заголовок и был перевернут, но он смог разобрать выделенное жирным слово «Дуэль». Это что же такого важного должно было произойти, чтобы поединок до Поглощения отодвинули так далеко?