Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 117 – Дмитрий Билик

— Виталий Арсеньевич, если вас не затруднит… — перебил его Меркулов.

— Да, простите. Через некоторое время ко мне обратились из высочайшей свиты его величества. По большей части интересовались бытом и обычаями Славии. Тогда наши страны впервые за долгое время сблизились. Нет, не подумайте, я не говорил ничего такого, что могло бы навредить Славии. Чем дольше я жил в Матаре, тем больше узнавал об Аховмедии и тем теснее общался с разными людьми. Прошу прощения, прочими.

— Судя по всему, вы там на каком-то особом положении, — заметил Меркулов.

— Он — тиир кан, — пояснил пожилой аховмедец, все это время сидевший молча.

— «Мудрый старик», — перевел Галахов. — Довольно любопытное звание — впрочем, это скорее неофициальное прозвище. Когда-нибудь я обязательно расскажу…

— Когда-нибудь — обязательно, — с нажимом произнес Меркулов.

— Через пять лет я вернулся в Славию и продолжил преподавать. Постепенно общение с аховмедцами сошло на нет. Потому я совсем не удивился, что делегация во главе с его высочеством, прибыв в Моршан, не искала со мной встречи.

— Если тебя однажды нарекли тиир кан, то ты будешь им всю жизнь, — сказал Маар То Кин. — Мы просто не хотели компрометировать Виталия Арсеньевича.

— Затем произошло убийство аховмедца. Спустя несколько дней пришли вы и показали символ на теле мертвого. Я счел, что не будет ничего дурного в том, чтобы объяснить вам его значение. И все. А сегодня это досадное происшествие…

— Какое происшествие? — встрепенулся Витольд Львович.

— Признаться, я толком и не понял. Послышался шум. Когда я выглянул, никого уже не было. Позже явился Маар То Кин с подопечными. Он сказал, что моей жизни угрожает опасность. Некто пытался проникнуть в мою квартиру, и аховмедцам надлежит некоторое время меня охранять. Право, какая-то бессмыслица…

Мих был согласен с Галаховым: вздор полнейший. Он и так едва поспевал за слишком быстрым разговором. Галахов, отец предателя, и сам, оказывается, был на короткой ноге с аховмедцами, но это ладно. Теперь и его некто пытается убить. Мало им с господином своего душегуба, теперь что, изволите гоняться еще и за профессорским злодеем?

Вот только Витольд Львович изменился в лице, весь побледнел да точно сжался в пружину.

— Простите меня, Виталий Арсеньевич, — чуть ли не заикаясь, произнес Меркулов.

— Ну что вы, Витольд Львович, это вы меня простите. Зашли ко мне в гости, а тут вам бока намяли. Кстати, если не секрет, по какому вопросу пожаловали? Вы же не просто решили старика навестить да чаю выпить?

— Не просто. И, по всей видимости, именно я спровоцировал покушение на вашу жизнь.

— Какое покушение? — Галахов завертел головой, глядя то на Маар То Кина, то на Меркулова, то на Миха. — Объясните хоть кто-нибудь!

— Сегодня я неосторожно обронил в обер-полицмейстерстве, что мне необходимо посетить вас, Виталий Арсеньевич. Обмолвился, совершенно не подумавши о последствиях, о том, что это могут услышать не те уши… — Витольд Львович замолчал и вдруг повернулся к козлоногому: — Достопочтенный Маар То Кин, у меня к вам предложение. О сотрудничестве.

Аховмедец и бровью не повел.

— Я знаю, что Виталию Арсеньевичу пытался навредить тот же, кто убил Логофета. Ростом ниже меня, весь в черном.

Даже Мих заметил, что Маар То Кин стал реже дышать, а лицо его исказилось. Но Меркулов и не думал останавливаться. Он продолжил: