Книга Жестяная корона, страница 19 – Дмитрий Билик

Сейчас Мойно ехал впереди маленького лорда, сверкая своим нагрудником на полуденном солнце — к слову, единственным доспехом, который он носил, и собственно за который и получил свое прозвище. Иллиан должен был на своей лошадке следовать за мальчиком, но Эдвар то и дело оборачивался и заговаривал с ним. Невольно приходилось догонять сеньора, что осложнялось узкой дорогой и долговязым Крафти, двигавшемся по левую руку от лорда.

— И неужели вы столько лет не были дома? — удивился Эдвар.

— Лейтлифорд больше не является моим домом, — вежливо ответил Лейтли.

— У бродячей собаки дом там, где поставят миску с едой, — вполголоса ответил Крафти, однако и лорд, и Иллиан его услышали.

— Сир Боули, не все люди, носящие оружие, более того, умеющие с ним обращаться, могут проглотить подобные слова, — заметил Иллиан.

— О, добрый сэр рыцарь, я это прекрасно знаю, — рассмеялся Крафти. — Я всегда знаю, каким людям и что я могу говорить. Например, подобные слова никогда не вырвались бы из моих уст, будь я наедине с Черепахой.

Мойно, услышав свое прозвище, повернулся, и в его глазах действительно мелькнуло желание растерзать кого-нибудь. Убедившись, что ни рыцарь, ни тем более скоморох, особого энтузиазма в этом забавном деле не проявляют, он отвернулся, а Крафти продолжил как ни в чем не бывало.

— У меня очень длинный язык, признаю это. Но я дожил до своих лет только благодаря пониманию и природному чутью, кому можно говорить некоторые вещи, а кому нет. Хотя признаюсь, не хотел вас обидеть. Иногда мои мысли все же обретают звук быстрее, чем я успеваю заткнуть себя.

— Не обращайте внимания на Крафти, — вмешался Эдвар, — если бы его язык был метлой, то он за один день вымел бы все улицы столицы.

— Прекрасное сравнение, милорд, — засмеялся скоморох, откинувшись назад. — Вы определенно делаете успехи.

— Мой дядя, — повернулся к рыцарю Эдвар, — хотел сначала прогнать Крафти, пока не усышал, как тот язвит и сквернословит. С тех пор Крафти со мной. Дядя говорит, что каждый уважающий себя воин должен хорошо и со вкусом ругаться.

— Король Антурин никогда не был воином, но именно в его правление Кантия достигла наибольшего расцвета, — скромно заметил Иллиан.

— Поздравляю вас, милорд, — усмехнулся Крафти, — вы приобрели не только телохранителя, но и философа.

— Антурин, Горлок Падолур, Ирни Лойтелли — все они прекрасные короли, — тихо сказал мальчик, — но они не были из семьи Энтов. Люди говорят «Энт», а думают «воин».

— Благо, судьба уберегла лорда из Долины Сов, сделав его в очереди на корону аккурат после лошадки сира рыцаря.

— Действительно, — рассмеялся Эдвар, — корона моей голове не грозит. Я в очереди на престол тринадцатый или четырнадцатый.

— Тринадцатый, — кивнул скоморох. — Я думаю, милорд, коль уж корона нам не светит, надо попробовать себя на поприще Отца семьи.

Тут уже прыснули все, включая Иллиана. Даже Черепаха на секунду оглянулся с ухмыляющейся физиономией, но тут же нахмурился и повернул голову обратно. Мол, смех смехом, но и за дорогой следить надо.

Путь до долины Кричащих Сов из замка Соколиной Охоты занял в общей сложности четыре дня. За все это время, хвала Трем Богам, никаких неприятностей с отрядом маленького лорда не случилось. Может, дело в том, что вместе с людьми сира Эдмона, бывшими крестьянами Иллиана и собственно стражниками самого Эдвара набиралось почти четыре десятка пусть и не самых лучших, но все-таки вооруженных воинов. Тем более, когда такую процессию возглавляет громадный Мойно, желание поживиться за чужой счет пропадает почти сразу.